Опасные любовные связи

Она снова поднесла бинокль к глазам, Хэйли уже повернулась и подошла к окну с бокалом мартини в руке. Теперь Домино приблизила выцветшую надпись на футболке, которая была такой облегающей, что обводы великолепной груди прорисовывались каждой линией. «Корреспонденты новостей делают это каждый день», – гласила надпись. Горячая волна возбуждения прокатилась по телу Домино от пылающего эпицентра внизу живота.

Организация научила ее быть готовой к любой ситуации, но ничего подобного в курсе подготовки не было.

Но наблюдать, как Хэйли, с соблазнительной полуулыбкой, тянется за очередной папкой, было невыносимо. Сверло желания разрывало живот Домино. Изысканнейшая пытка. Она ничего так не желала, как прижать Хэйли к себе и целовать, ласкать везде, как ей вздумается. Она хотела Хэйли до дрожи, до боли во всем теле.

Начался дождь. Не настолько сильный, чтобы это мешало обзору, но, конечно же, он заставил Хэйли отойти от распахнутого окна. Она села на диван и взяла пульт. Ее внимание приковало к себе происходящее на экране. Но из динамиков от жучков не доносилось ни звука, разве что периодическое клацанье бокала о стеклянную поверхность журнального столика, да другие посторонние шумы.

Спустя пару минут Хэйли снова открыла коробку и вытащила еще пару кассет. Домино напряглась и стиснула бинокль так, что побелели костяшки пальцев.

Когда Хэйли вернулась в гостиную и села на диван, поджав ноги, зазвучал мужской голос с испанским акцентом.

В первые же минуты записи Домино поняла, что это был Васкез, он допрашивал Фрэнки Лиса, проходившего по делу об убийстве Анджело Кастилльяно. Ей это ни о чем не говорило, и она позволила себе расслабиться.

Все изменилось спустя двадцать минут прослушивания записи допроса.

– Давай вернемся к моменту убийства, – сказал Васкез. – Ты далеко стоял, когда началась пальба?

– Когда он выстрелил в первый раз, ну, где-то метрах в тридцати от них, – ответил Фрэнки.

– Успел разглядеть стрелявшего?

– Откуда такая уверенность? – спросил Васкез.

– Дело в том, как он все исполнил. Уж я-то знаю их повадки и всю эту дрянь. Я ведь был одним их них. То, как он уходил – типично для ОЭН. Спокойно, холодно, как будто каждый день это делает. Не колебался, не отвлекался.