Опасные любовные связи

Разделась и легла на кровать! – приказал он.

Она покорно кивнула и пошла к кровати. Барроус повернулся к комоду. Чувствуя, что он позади нее, Домино оглянулась через плечо, чтобы удостовериться, что он стоит к ней спиной. Она бесшумно и быстро преодолела расстояние в четыре шага, разделявшее их, и оказалась возле него, когда он только снял обручальное кольцо.

Не успело кольцо коснуться поверхности комода – руки Домино уже обхватили голову сенатора: одна сверху удерживала затылок, другая под подбородок. Она с силой и резко начала сворачивать ему голову.

Еще пара дюймов, и все будет кончено. Но Домино нужно было кое-то передать ему.

– Не можете играть по правилам, сенатор, вообще не ввязывайтесь!

Она готова была вот-вот его прикончить, как вдруг в дверь постучали, и женский голос сказал:

– Терренс? Ничего, что я отрываю? Это очень важно.

Домино немного отпустила, заломив ему шею, пока не увидела отчаяние в его глазах.

– Скажи ей, что не сейчас, – тихо произнесла она.

– Не сейчас, Мария, – отозвался сенатор.

К огромному удивлению Домино, ручка все же повернулась, и дверь открылась.

Остальное произошло за считанные мгновения.

Домино действовала рефлекторно, как ее учили, не раздумывая. Направилась к двери, на ходу вынимая из-под платья револьвер, который был пристегнут к бедру под самой задницей. Подняла его, становясь в позицию, прежде чем дверь до конца открылась. Левой рукой обхватила сенатора за шею.

– Джеки! – завопил он, увидев в руке Домино оружие.

 – У нее ствол!

У женщины, которая вошла, тоже был пистолет, и она выстрелила без колебаний. Но у Домино была реакция лучше – она пошла вперед, на противницу, прикрываясь своей жертвой, как живым щитом. Пуля вошла ему аккурат в грудь.

Домино отшвырнула тело в сторону и выпорхнула в окно, растворяясь в ночи.

Лука стащила латексные перчатки и потянулась, выгибаясь, чтобы размять затекшую спину. Ей всегда было немного грустно заканчивать реставрацию таких объектов, как этот, несмотря на огромное счастье видеть работу художника в ее первозданном великолепии, и знать, что именно ты вернула ее к жизни.

Но, как только она прекратила работу, почувствовалась промозглая прохлада январского утра, пробравшаяся в собор, и мучающая Луку, несмотря на то, что та предусмотрительно надела пару дополнительных кофточек. Поэтому Лука оторвалась от счастливого наблюдения результатов своей кропотливой работы ради горячего кофе в каком-нибудь теплом месте.