Опасные любовные связи

Она выделялась среди других машин в городе, большинство которых были или ветхими представителями более старших модельных линеек, или роскошными на момент выхода, но уже никуда не годными. Постовой у окна связался с кем-то по мобильному, одновременно продолжая наблюдать за происходящим на улице. Водитель машины, как оказалось, тоже говорил по мобильному. Ну, неужели сукин сын наконец выдвинется из отеля?

Охранник разбудил шефа, еще кто-то из его людей замотал у Хасана на голове тюрбан, такой же черный, как его борода.

Если приехавший на машине, не поднимается к Хасану, значит, тот спустится сам. Домино достала сотовый и набрала.

– Занимайте позиции. Кролик вылезает из норы.

Три кувейтца направились к двери.

Она отставила телескоп, потом надела длинное мусульманское платье поверх своей одежды и закрыла лицо хиджабом. Вышла на улицу, села на заднее сидение неприметной, старенькой легковушки, за рулем которой был кто-то из своих, тоже одетый соответствующим образом. Мусульманская женщина не может просто так сесть в машину к западному человеку и не привлечь внимания.

Третий наемник ОЭН ехал где-то недалеко впереди.

Домино шла к этому моменту через годы тренировок, боли и отказа от личной жизни. Она должна была держаться в тени, следовать за целью, получать и передавать новые данные об обстановке. Никто не должен был заметить местную женщину.

Они почти час ехали в оживленном потоке, и участвовавший в операции мужчина проклинал необходимость останавливаться перед пешеходными переходами. Домино старалась оставаться сосредоточенной.

Они достигли Эсенйюрта, когда позвонил оперативник, находившийся в машине впереди. Хасан вот-вот выйдет.

Приятная прохладная тень от колонны ближайшей мечети тоже была выгодной позицией. Оттуда Домино сообщила по мобильному:

– Кафе «Лукум», это в конце рынка. Кролик, похоже, устроился.

Не прошло и десяти минут, как окно кафе разлетелось вдребезги. Кто-то из оперативников ОЭН выстрелил с балкона дома напротив.

Теперь Хасан и оставшийся охранник открыли стрельбу изнутри кафе, и, похоже, им было наплевать, скольких они ранят или убьют.

Гражданские попадали на землю, закрывая головы руками; люди кричали, рассыпаясь по укрытиям, которыми стали прилавки рынка. Женщина, застреленная у входа в кафе, лежала на пыльном тротуаре, ребенок плакал в ее руках.

Домино встряхнулась, приводя себя в чувство, и достала нож из голенища сапога. Она бесшумно подкрадывалась к стрелку, убившему их оперативника. Он все еще палил из-за дерева.