Я просто в бешенстве. Пересекаю холл гостиницы и выхожу на улицу, чтобы освежиться. Попутно набираю отца, слушаю длинные гудки.
Отвечай же!
Улица перед отелем сияет огнями. Прохладный ветер треплет волосы – к ночи температура снизилась, к тому же, всё-таки, сейчас не лето, а конец февраля. Ну и хорошо, что холодно, мне как раз надо освежиться, а то взорвусь.
– Отец, здравствуй! Извини, что поздно. Тут возникла проблема с Гущиным.
– Привет, сын. Какая ещё проблема? Ты не смог его уломать? А я очень на тебя рассчитывал.
– Этот му… кхм… в общем, Гущин согласен подписать договор только после того, как позабавится с Кристиной. Утверждает, что я привёз её специально для него. Типа, вы договорились.
– Так и есть, сын. Ты разве этого не понял?
Бл*ть! Да, я тупой! Я этого не понял! Не понял!
Я что есть силы пинаю каменную вазу у входа, и только жуткая боль в ноге помогает мне справиться с бешенством. Не дышу несколько мгновений, стою зажмурившись, пережидая обжигающий всплеск боли. Когда открываю глаза, пару секунд ничего не вижу.
Надеюсь, пальцы я всё же не сломал. Прохожие меня обходят, одаривая удивлёнными взглядами. Я так сжимаю в ладони телефон, словно хочу его раздавить.
– Отец, – говорю осипшим голосом. – Мы же не сутенёры. Как ты мог такое придумать?
– Богдан, успокойся. Ты не первый день бизнесом занимаешься и прекрасно знаешь, как дела делаются. Гущина заклинило на Кристине, он очень просил подогнать ему эту милашку. Ты же понимаешь, такому инвестору отказать нельзя. Тем более в сущей мелочи.
– В сущей мелочи?! Отец, ты себя слышишь? Это цинично!
Стою посреди улицы и ору в трубку.
– Богдан, когда ты успел стать таким правильным, а?
– Но Крис не проститутка!"
"– Вовсе нет. Она обычная женщина, а любая из них с удовольствием согласится провести время с Гущиным. Он её не обидит. Он симпатичный мужик, зрелый, конечно, но многие бабы от этого в восторге. Не думаю, что Лазарева представляет собой исключение. То есть, тут и проблемы никакой нет, ты всё выдумываешь. Накручиваешь себя зачем-то.
– Кристина откажется.
– Не откажется, – усмехается в трубку отец.
Почему его голос звучит так уверенно? Ярость снова поднимается во мне ослепляющим белым облаком. Сейчас начну метаться по улице и крушить всё подряд.
– Не откажется, – повторяет отец. – Ты забыл, Лазарева – одинокая мать, у неё невыплаченный ипотечный кредит. Фактически, она у нас на крючке. Да она костьми ляжет, но сделает всё, чтобы из Испании ты вернулся с подписанным контрактом.
