Они даже полицию не вызвали.
– А тебе не приходила в голову мысль, что тебя подставляют? Твоя подруга решила поживиться. Не вышло, поймали с поличным.
– Но у неё ничего не нашли!
– Однако в сумках она рылась.
– Она не рылась! Вы же можете посмотреть запись, у вас есть все полномочия для этого!
– А когда твоя подруга спалилась, она сразу побежала к тебе. Ты ей, наверное, уже выложила, чем мы занимались в «Небе». Растрезвонила. И она подумала, что ты имеешь на меня влияние.
Чувствую, что щёки краснеют, смущение накатывает жаркой удушливой волной, сразу становится трудно дышать.
– Вы ошибаетесь, Богдан Романович, – произношу твёрдо. – Я готова поручиться за свою подругу. Она никогда бы так не поступила. Она абсолютно ни в чём не виновата.
Босс задумчиво меня рассматривает, будто что-то прикидывает. Жду, какое он примет решение. Сердце гулко стучит в груди, уши заложило ватой.
– Хорошо, я возьму ситуацию под контроль. Сам во всём разберусь…
Я радостно вскидываюсь, начинаю улыбаться, лихорадочно сжимаю руки на груди.
Ах, как здорово! Он меня услышал!
– …но при одном условии.
Я тут же оседаю в кресле, улыбка слетает с лица.
– Что вы имеете в виду? Какое условие?
А директор не спешит отвечать. Он встаёт из-за стола и медленно подходит ко мне – так передвигаются только тренированные спортсмены или сильные звери. Разворачивает к себе кресло, в котором я сижу, упирается в ручки, нависает надо мной. Его парфюм окутывает меня, лишая воли.
Я хорошо запомнила, как жадно вдыхала это запах неделю назад, в гостинице, когда мы лежали рядом на кровати и босс целовал меня, мял мою грудь…
Не двигаюсь, не шевелюсь, стараюсь не дышать.
А босс наклоняется ниже и шепчет мне в ухо, обдавая жарким дыханием:
– Ты меня отблагодаришь.
Потрясённая, я молчу.
Непроизвольно сжимаю бёдра, будто уже представила, что отрабатываю долг. Богдан это замечает. Усмехается.
– Ну, что решила? Договорились?
В ужасе всматриваюсь в лицо директора.
Не знаю, что ему ответить, панически соображаю, что же мне делать. Может, надо надавить на жалость, рассказать, какая Ленка хорошая и самоотверженная, как два года назад она приютила нас с Маруськой и делилась куском хлеба.
А он в ответ скажет – вот и спасай свою подругу. Что же ты медлишь?
– Так что, Крис? Станешь моей рабыней?
Рабыней!
Мне хочется крикнуть ему, что он идиот и деспот, что это низко и подло – превращать меня в проститутку.
