Опасные партнёры

Почему его голос звучит так уверенно? Ярость снова поднимается во мне ослепляющим белым облаком. Сейчас начну метаться по улице и крушить всё подряд.

– Не откажется, – повторяет отец. – Ты забыл, Лазарева – одинокая мать, у неё невыплаченный ипотечный кредит. Фактически, она у нас на крючке. Да она костьми ляжет, но сделает всё, чтобы из Испании ты вернулся с подписанным контрактом. Интересы нашего холдинга для неё на первом месте.

– Бл**ь! – шиплю я в сторону.

– Давай, Богдан, успокойся уже.

Успокоиться? Но как?! Да я в полном ах*е сейчас! Не ожидал от отца такой подставы.

– Сын, остынь. Иди отдыхать. Выпей, поспи. А Гущин с Кристиной сами разберутся, не маленькие. Ты, главное, не мешай.

Махина отеля возвышается прямо надо мной, за стеклянными витражами первого этажа сверкает холл. Нога болит ужасно. Нехило я приложился к каменной вазе, твою же мать!

– Ладно, отец. Пока, спокойной ночи.

Прощаюсь очень-очень сдержанно, потому что сейчас хочется высказать отцу всё, что я думаю об этой ситуации и его поведении.

А выразить это можно только матом. Поэтому лучше прекратить наш разговор.

Выключаю телефон и тут же со всего размаха швыряю его в стену здания. Гаджет, ударившись о каменную кладку, разлетается вдребезги. Я в бешенстве топчу его. Кристину этот м*дак Гущин не получит! Я не отдам ему свою девочку, она моя, только моя!

Сейчас набью этому уроду его загорелую рожу. Плевать, что он инвестор, все зубы пересчитаю, чтобы от белоснежного оскала Гущина ничего не осталось.

Но не успеваю сделать ни шага, как попадаю в крепкое кольцо испанских полицейских.

Их четверо. Видимо, парней подозвали прохожие, которые увидели мой припадок бешенства. Или патруль сам проходил мимо и заметил буйного русского.

– Мужики, всё в порядке, отпустите… – бормочу на испанском.

Смотрю на сияющий золотом вход в отель. Мне нужно туда, внутрь, а они не пускают, держат за руки. Вот придурки! Я же не представляю угрозы обществу, я злюсь только на Гущина.

Делаю попытку вырваться, но не получается.

– Парни, хватит, отпустите.

Э, вы чё, совсем охренели?! – Я уже рычу от злости, а полицейские повисли на мне, как псы на медведе.

Пытаюсь сбросить их с себя.

Не знаю, кто из нас более темпераментный – четверо молодых испанцев или один русский, озверевший от ревности, боли и возмущения. В пылу борьбы кто-то наступает на мою раненую ногу, и у меня окончательно отказывают тормоза…

Боже, я совершенно без сил. Переговоры продолжались почти восемь часов с очень короткими перерывами.