Опасный инстинкт (СИ)

Муж, дети, камин, собака... Идиллия? Как бы не так! Лимузины, меха, бриллианты — вот где настоящее счастье. Ева хочет жить роскошно, поэтому плюёт на моральные принципы и использует свою красоту и мужчин по полной. До тех пор, пока на горизонте не появляется Он — чертовски привлекательный, сексуальный, греховно манящий... Влюбилась? О, нет. Попала. Продолжение называется «СТАВКА — МЕСТЬ ЛЮБОВЬ»

— Какие планы на вечер?

Ответом Сильвестру Омарову была тишина. Подобрав одну загорелую ножку под роскошный зад, а другую свесив с массивного кожаного кресла, Ева отрешённо смотрела в большое панорамное окно.

Вообще-то, он любил, когда после секса она ходит какое-то время голой, но сегодня позволил накинуть чёрный полупрозрачный пеньюар. Разумеется, без белья.

— А? Что? — вздрогнула она, едва не свалив с подлокотника нетронутый бокал вина. Обернувшись, моментально преобразилась: натянув соблазнительную улыбку, вцепилась в фужер. — Прости, я задумалась.

— Что-что ты сделала? Задумалась? — переспросил он и разразился булькающим смехом, перешедшим в натужный кашель.

Ева топталась рядом со стаканом воды, нервируя показной заботой:

— Мне кажется, тебе пора пройти обследование у доктора Шумма, милый.

— Это у того старого еврея? Которому ты отсасывала глазами за званом ужине у Вознесенского? Думаешь, я не заметил, как ты потекла при виде его Кадиллака и…

— Ну хватит уже, прекрати! Ты же знаешь, что мне никто кроме тебя не нужен! — надула губки Ева и ласково погладила Сильвестра по плечу.

— Ну не-ет — любимый! Самый добрый, самый щедрый, самый…

— Силечка, ну прекрати немедленно, я же обижусь!

— Ну ладно, ладно, хватит ездить мне по ушам. Иди попарь попку в джакузи или чем ты там ещё занимаешься, когда бездельничаешь, — добродушно разрешил он и хлопнул девушку по пятой точке.

Ева выдавила вымученную улыбку и снова опустилась в кресло, присосавшись к вину.

Вот же дура! Неужели она всерьёз считает, что он верит, будто она ложится под него по большой и чистой любви? Он-то уж точно не дурак и себя в зеркале видит — на тридцатипятилетнего жеребца не тянет даже со смазкой. А ей нравятся именно такие — перекачанные олухи с каменной елдой, которые трахают всё, что шевелится. Нравятся, он знает это как никто.