Опасный маршрут

Сегодня спектакля не было, и в бараке находились почти все жильцы. В проходе, сидя на корточках вокруг деревянного сундучка, резались в «козла» рабочие сцены. Они так ожесточенно били костяшками, точно задались целью расколоть сундучок. На двух сдвинутых кроватях разместились картежники. Их окружала толпа болельщиков. Гармонист, наладивший наконец басовый аккомпанемент, играл «Давай закурим, товарищ, по одной», и одну эту фразу без конца подпевал весь барак.

На правах старого знакомого на койку к Окаемову подсел Коля Борков:

– Как дела, водитель?

– Дела как дела… – недовольно ответил Окаемов. – А тебе-то что?

– Меня свое кровное, значит, интересует: ты из Дома культуры только декорации привез или захватил и реквизит?

– Не знаю. Что погрузили, то и привез.

– Как это так? – удивился Коля Борков. – Ты ж не частник – в театре работаешь. Ведь тогда за реквизитом придется еще раз ехать.

– Скажут – съезжу, подумаешь событие!

– Бензин-то государственный, не твой…

– Да ты что – с ума спятил? Три литра бензина! При чем тут государство? Языком ворочать за эти три литра к то стыдно!

Коля Борков встал, косыми своими глазами удивленно посмотрел на Окаемова и, ничего не сказав, пошел прочь.

Проходили дни за днями, не принося ничего нового, и в эти дни Потапов находился в гораздо большем напряжении, чем в те, когда что-нибудь происходило.

Он думал об Окаемове с первой минуты утреннего пробуждения и до поздней ночи, когда его мозг обволакивал дымок тревожного сна. Часто Окаемов врывался и в сны, и тогда наступало мучительное пробуждение среди ночи с мыслью о только что совершенной непростительной ошибке, и хотя тут же видения сна отделялись от событий реальных, заснуть уже было невозможно… В эти дни Потапов ночевал в городе. Его жена знала, что в таком состоянии ему лучше быть одному, и приезжала в город, когда он находился в управлении, готовила ему ужин и завтрак и, оставив записку, уезжала на дачу. Их сынишка лежал в постели, врачи опасались, что у него воспаление легких, но и об этом Потапов не знал. «На даче все хорошо», – писала ему жена и мчалась в поликлинику за врачом.