Опасный маршрут

Все столики были заняты, но Окаемов переговорил с метрдотелем, и столик мгновенно нашелся…

Осмотревшись, Аксенчук обнаружил, что за соседним столиком пируют бросившие его друзья. Он сделал вид, будто не узнает их.

В этот вечер Окаемов узнал от Аксенчука все, узнал даже о легкомысленной девушке, сменившей Аксенчука на сына художника и сидящей сейчас в компании за соседним столом. Выслушав его исповедь, Окаемов положил свою холодную руку на руку Аксенчука и сказал:

– Вчера вы утешили меня. Теперь я буду утешать вас.

Заиграл оркестр. Окаемов встал, подмигнул Аксенчуку и, подойдя к соседнему столику, пригласил танцевать ту самую девушку. В течение всего танца они о чем-то оживленно разговаривали. Следующий танец Окаемов снова танцевал с ней. А затем девушка пересела за их стол и попросила извинения у Аксенчука…

Утром Аксенчук проснулся дома, снова не помня, как он оказался в своей постели. Повернув тяжелую, точно налитую свинцом голову, он увидел Окаемова, который сидел за столом и что-то писал.

– С добрым утром, коллега, – сухо, почти сердито произнес Окаемов.

И Аксенчук почувствовал себя виноватым.

– Не умею я пить, как вы, – сказал он.

– Наука не хитрая, а главное – не обязательная. – Окаемов встал из-за стола и потянулся: – Вставайте, нам нужно поговорить…

Аксенчук одевался, посматривая на своего друга: сегодня он был совсем не таким, как в первую встречу и как вчера. Его сегодняшняя сухая деловитость чем-то тревожила.

– Я все время думал о вас, Николай Евгеньевич… – начал Окаемов. – Я дружбу представляю себе как нечто действенное и помогающее жить людям, которые дружат. Застольная дружба – дым, не больше. Так вот… Вы, надеюсь, понимаете, что означает для вас увольнение из такого института, как ваш, да еще со скверной характеристикой… (Аксенчук опустил голову.) Я хочу устроить вас на работу в наш институт. Конечно, наш институт не столь значительный, как ваш, но, мне кажется, сейчас вам не стоит быть разборчивым.

– Но сегодня воскресенье, – напомнил Аксенчук.

– Именно. С таким делом к директору надо являться на дачу, а не в кабинет, где с ним и пяти минут спокойно не дадут поговорить.

– И вы думаете, может что-нибудь получиться?

– Не знаю, но я обычно за безнадежные дела не берусь.