– Ты чего молчишь, любимая? – обращается ко мне.
Не могу ответить, меня всю колотит. Могу думать лишь о том, что наедине с ним мне придется несладко. Он способен на всё что угодно.
– Вставай давай, чего расселась? – грубо бросает мне Дима. – Идем отсюда.
– Она не доела, мы только сделали заказ. Еще не приносили десерт, – невозмутимо парирует Кирилл. – Успокойся и сядь. Поешь с нами.
– Аппетит пропал! – Диме всё сложнее скрывать ярость, и он нападает на Кирилла, совсем забыв, что я рядом. – Ты серьезно собрался вмешиваться в мои личные отношения? Почему тебя так волнует моя невеста?
– Она невеста, а не рабыня, Дим.
Ты перегибаешь, – осекает его тот, стискивая челюсти.
– У тебя забыл спросить! Не лезь в это, Кирилл! Не лезь в мою семью, понял? Спасибо, что помогаешь спасти фирму, но в остальном ты слишком много на себя берешь.
– Ошибаешься, дружок. Я беру на себя ровно столько, сколько способен вывезти. Ты уверен, что можешь сказать то же самое?
Видно, что диалог еще сильнее завел Диму, он в такой ярости, что готов броситься на Кирилла с кулаками.
Не делает этого только потому, что прекрасно понимает, каков будет исход. Тогда как Кирилл совершенно расслаблен.
Чувствую, что сейчас упаду в обморок. Мне настолько нехорошо, что я действительно не могу встать, даже если бы захотела. Понимаю, что это малодушие, что я должна увести Диму и принять всё, что на меня свалится от этого морального урода. Не стоит впутывать Кирилла. Я сама во всем виновата.
Самое смешное, что действительно готова была рассказать обо всем Кириллу, признаться, что он отец моего ребенка.
Но снова мне помешали. Можно ли винить кого-то в своих ошибках? Думаю, нет.
– Виктория останется здесь. Дождется десерта, который заказала, а затем я отвезу ее на работу, – холодно настаивает на своем Кир.
– Мне нужно в уборную, – вскакиваю, чувствуя, что сейчас меня вывернет наизнанку.
Дима подхватывает меня под руку и тянет за собой.
– Можешь не трудиться, Кирилл. В туалет я свою невесту сам провожу.
Он доводит меня до туалета, грубо толкает дверь и затаскивает меня внутрь, прижимает к стене и шипит на ухо:
– Ты мне заплатишь за эту сцену, поняла?
Слезы мгновенно брызжут из глаз, по коже бежит озноб, меня начинает трясти.
– Я ничего не сделала! Просто вышла на работу, за коллегу, ты мне разрешил. Дима, пожалуйста, ты не так понял, – умоляю его, чувствуя себя жалкой.
– И сразу оказалась в ресторане? Я такой идиот, по-твоему? – больно хватает за предплечье и буравит меня злым взглядом.
