Я думаю, нам надо закончить этот разговор, – резко встаю, не в силах слушать настолько неверные выводы о ситуации.
Что он думает обо мне? И что мнит о себе? По какому праву вмешивается?
– Я тебя не отпускал, – догоняет меня в дверях, удивляя проворством. Стоит рядом, так близко, что могу рассмотреть его щетину. Она ему неимоверно идет. Было бы легче, будь он уродом. Тогда я бы не удивлялась тому, что он говорит, а так каждое слово поражает в сердце.
– Подумай о моем предложении, Виктория. Когда я навещал брата, он в бреду сказал одну фразу.
Что ты во всем виновата. Что ты главная ошибка в его жизни. Этого достаточно, чтобы предложить тебе решить вопрос деньгами. Делать аборт поздно, да и ты, думаю, делала ставку именно на свое положение. Теперь я понимаю бешенство Димы, его поведение имеет смысл. Ты изменила ему, Вика, ребенок не от него, – гремит голос Кирилла в кабинете, эхом отдаваясь в ушах и в моем истерзанном сознании. Подмечаю натянутую кожу на скулах. Кирилл просто в бешенстве. – Ты не сделаешь моего брата счастливым.
– Не смей судить обо мне, ясно? – столбенею. Сиплым голосом требую прекратить меня оскорблять. Произошло то, чего я боялась: Кирилл принял сторону брата, даже не разобравшись.
– Я хотел бы знать, что он имел в виду. Прояснишь?
– Почему ты считаешь, что тебя это касается? Дима не был бы рад такому вмешательству. Мы сами разберемся, без тебя!
– Потому что он мой брат, – отвечает зло и бескомпромиссно. – Зная тебя и легкость твоего поведения, могу догадаться, что он поймал тебя на измене.
Дима не ангел, но ты заставила его страдать. Знать, что твоя невеста залетела от случайного любовника, – морщится, будто укуса выпил. – Врагу не пожелаешь? Кто он?
– Да как ты смеешь? – кидаюсь на него в праведном гневе. Столько вытерпеть от одного брата, чтобы переносить унижения от другого? Да пошли бы они к черту!
– Серьезно будешь передо мной разыгрывать невинность? – смотрит со злым прищуром, полностью уверенный в своей правоте, даже капли сомнения не допускает.
Отчаянно желаю ударить его, но подавляю порыв. Не опущусь до подобного, никогда себе потом не прощу, и так уже слезы лью в присутствии этого изверга, на что он смотрит со лживым сочувствием, будто принимает всё за игру.
Дальше воцаряется тишина, заполняемая лишь шумом нашего дыхания. Мне хочется разрыдаться в полную силу, но я набираю в легкие побольше воздуха, резко выдыхаю, беру себя в руки и молча покидаю кабинет босса. К счастью, он меня не останавливает.
