– Ты как-то рано, мы могли и в офисе поговорить, – с опасением поглядывает на меня Андрей, явно подозревая, что скажу ему что-то неприятное. – Ты мне что-то важное сообщить хочешь? В Лондон, может, хочешь уехать?
«Бросить нас», – так и слышится упрек в его голосе.
Эльвира возится рядом с чашками кофе, подает его нам, удивляя своей суетливостью и тем, что вообще подает напитки вместо прислуги.
– Хочу руки занять, сердце не на месте, – поясняет, заметив мой вопросительный взгляд.
– Эля, уймись, Дима в порядке будет.
Она уже с утра собралась к нему ехать, – жалуется мне, качая головой, – а я, наоборот, хочу посоветоваться с лечащим врачом и перевести его на домашний режим. Ну чем больница лучше дома? Здесь мы ему и сиделку обеспечим, и капельницы, и весь нужный уход. Дома и стены лечат.
– Не могу я не нервничать, – садится Эльвира, поднося дрожащую руку к губам, – как-то на сердце беспокойно.
– Тогда иди успокоительного прими, – кивает в сторону двери, – мы с Кириллом о делах побеседуем.
– Если вы не против, я останусь, хочу тоже быть в курсе дел компании, – присаживается с тяжелым горестным вздохом, изображает из себя страдалицу.
Чувствую себя вредителем, который испортит и без того плохое настроение, но выбора нет.
– Уезжать я не планирую. Напротив. Хочу принять твое предложение, – сообщаю Андрею, наблюдая за его реакцией, – возглавлю компанию.
Повисает пауза. Дядя кидает взгляд на Эльвиру, ее кислая гримаса выдает ее с головой. Недовольна, как же, сыночку обделили.
– Это же временно? – спрашивает с надеждой.
– Эля, сколько можно вмешиваться? – с рыком отбрив жену, Андрей проницательно смотрит на меня. Он хороший бизнесмен, его не проведешь. – Не посвятишь в причины своего решения? Ты, конечно, можешь и альтруистом быть, но не верю, что только это на тебя повлияло.
– Ты прав, – соглашаюсь, мысленно готовясь к отторжению того, что я скажу. – Дима не тот человек, что сможет вывести компанию на подъем. Более того, у меня есть предположение, что это он сливает информацию конкурентам.
Эльвира вскакивает, пылая праведным гневом.
– Кирилл, побойся Бога! А факты? Это же клевета! Андрей, что он такое говорит?
Дядя на крики жены обращает мало внимания, смотрит только на меня, и по его взгляду вижу, что он не удивлен. Неужели тоже догадался о махинациях сына?"
"– Расследование ведется. Если Дима виноват, он ответит по всей строгости закона.
– Закона?! – верещит Эльвира. – Сына родного в тюрьму посадишь?!
– Да, закона, Эля.
