И не дожидаясь от него новых ревнивых вопросов, я бегу в комнату и затыкаю уши наушниками. Костя, как я и думала, ложится на мою кровать и принимается недовольно вздыхать, давая понять, что ему скучно. Нет бы в телефоне посидел, инстаграм посмотрел, тикток. Но он предпочитает прожигать мне недовольным взглядом затылок.
Никольский на удивление говорил очень грамотно, за ним почти не приходится редактировать речь. Это редкость для чиновника. Я расшифровывала дословно, а правки минимальные. Скорее всего, он оканчивал курсы ораторского мастерства или что‑то такое, потому что обычные люди всегда говорят косноязычно, хоть и не замечают этого.
А чиновники — так тем более. Они даже мыслят канцеляризмами.
«Ну что там? Скоро?», — приходит сообщение от Яны.
«Отправляю на согласование».
«Он точно быстро согласует?»
«Сказал, что да».
Я открываю на компьютере мессенджер и нахожу там Никольского. Счет времени идет на секунды, потому что уже половина одиннадцатого, но я не выдерживаю и тыкаю его фотографию на иконке.
Министр в джинсах, рубашке и пиджаке стоит, скрестив на груди руки, на фоне белой стены. Профессиональная постановочная фотография. Но как же он улыбается! Голливуд по нему плачет.
— Зай, кого ты там смотришь? — раздается из‑за спины.
— Министра. Проверяю, точно ли это он, а то еще отправлю не тому человеку.
Быстро закрываю фотографию, пока Костя не заподозрил лишнего, и принимаюсь печатать сообщение:
«Ярослав Викторович, здравствуйте еще раз.
Это Алена Доброва из газеты «Вести». Направляю вам на согласование интервью. Жду от вас согласованной версии до 22:50. Извините за сжатые сроки».
И следом прикрепляю вордовский файл.
Отчего‑то в крови разыгралось волнение. Под фотографией Никольского тут же загорается «онлайн», а затем и две галочки у моего сообщения. Печатает…
«Спасибо, Алена! Уже открываю».
Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза.
— Кость, я пипец, как сегодня устала.
Он поднимается с кровати и подходит сзади ко мне.
Начинает мягко массировать плечи и шею."
"— Ален, ты правда так оделась для нашего свидания? — хрипло спрашивает.
— Да.
— Ты обалдеть какая сексуальная, зай. Министр, наверное, глаза порвал и чуть слюной не подавился, когда увидел тебя.
Я задерживаю дыхание. Костя сейчас говорит это без претензии и злости, а с некой гордостью. Он иногда любит восторгаться тем, какая я красивая и досталась ему одному. Костя стал у меня первым.
