В США однажды из-за публикации в газете Конгресс инициировал процедуру импичмента действующему президенту. Журналисты, пишущие такие материалы, воистину великие люди, и их имена входят в учебники по истории журналистики.
И вот сейчас у меня появился шанс повлиять на президентские выборы. Именно моя статья может стать причиной, по которой действующий глава государства не переизберется. На журфаке МГУ преподаватели будут гордо рассказывать, что я была их студенткой.
Написать такой резонансный материал — это мечта.
Но в моем случае все упирается в Ярослава…
Память тут же воссоздает его руки, губы, голос, запах. Объятия Ярослава — мое самое любимое место на земле. Обожаю засыпать, лежа на его теплой груди. Обожаю заниматься с ним сексом. Обожаю его шутки. Обожаю просто находиться рядом с ним, чувствовать его поблизости. Обожаю быть его. И обожаю, что он — мой.
Медленно поднимаюсь на ноги. Пытаясь справиться с новым хороводом мурашек перед глазами, добредаю до раковин. Несмотря на макияж, умываюсь холодной водой.
Тушь потекла по щекам черными ручейками, поэтому выдавливаю на ладонь жидкое мыло из дозатора и смываю косметику.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Яна, когда возвращаюсь на рабочее место.
Снимаю с себя пальто и шарф. Я намочила рукава, когда умывалась, и они создают неприятное ощущение на запястьях.
— Я напишу текст, — говорю глухо. — Заяви его в завтрашний номер.
Глава 57
— Если тебе нужна помощь, — тут же бодро вступает Паша, — например, собрать комментарии экспертов, то я могу помочь.
— Спасибо, я сама.
— Что, даже в соавторы меня не возьмешь? — разочарованно.
— Не возьму. Это мой эксклюзив.
— Жадная какая, — цокает языком. — Яна, ты это слышала? — коллега слегка выезжает на стуле из-за стола. — Вот так берешь молодых без опыта, учишь их всему, а они потом достают бомбовые эксклюзивы, и сразу корона на голове вырастает!
В любой другой ситуации я бы что-нибудь съязвила Паше, но сейчас у меня совершенно нет настроения.
Яна тоже ничего ему не отвечает. Я чувствую на себе пристальный взгляд начальницы, поэтому слегка поворачиваю голову. Она смотрит на меня то ли с сочувствием, то ли с жалостью.
— Ты можешь написать под псевдонимом, — робко предлагает.
— Не надо. Я напишу под своим именем.
Мне не хочется разговаривать ни с кем из коллег, хотя Паша еще пытается надо мной подтрунивать. Яна делает заявку в номер, и к нашему ряду подбегает радостный главный редактор. Хвалит меня.
