Но уже через полчаса я снова погружаюсь в тоску, а дни до воскресенья ползут мучительно медленно. У меня пропадает аппетит, желание с кем-то разговаривать и уж тем более веселиться. Ярослав мне не звонит и не пишет. Я ему тоже.
В воскресенье, проснувшись, я начинаю собираться к нему. Неприятное предчувствие саднит на душе, на глазах то и дело выступают слезы. Дрожащей рукой я засовываю ключ в замочную скважину двери Никольского и поворачиваю замок. В гостиной пусто, на кухне тоже никого.
Снимаю верхнюю одежду и с нарастающим ужасом поднимаюсь на второй этаж.
Дверь в его кабинет приоткрыта, а до меня доносятся звуки печатания на клавиатуре.
— Привет, — тихо говорю и прохожу внутрь. Сделав пару шагов, останавливаюсь.
Ярослав поднимает на меня лицо. Я замечаю круги под глазами, как будто он давно не спал, и отросшую щетину. Обычно Ярослав бреется через день.
— Привет, — он опускает крышку ноутбука и поднимается из-за стола. Обходит его и становится напротив.
Яр не подошел обнять меня и поцеловать после долгой разлуки.
Осознание этого прогоняет по телу ледяную волну паники.
— Как дела? — говорю первое, что приходит на ум.
Он начинает смеяться. Сначала тихо, потом громче, пока его смех не приобретает истеричные нотки.
— А ты как думаешь? — спрашивает, отсмеявшись.
Глубокий вдох, медленный выдох.
— Ярослав, — начинаю вкрадчиво. — Я понимаю, что ты на меня обижен. Так получилось, что наши профессиональные интересы пошли вразрез. Ты можешь на меня обижаться, но все-таки ты должен понимать, что я журналист, это моя работа.
— Ты предала меня, — вдруг заявляет резко. — Я не могу это простить. Долго думал, пытался, но не могу.
— Что!? — повышаю голос. — Какое еще предательство? Я тебе что, изменила?
Ушла к другому?
— Предательство — это не обязательно физическая измена. Ты предала мое доверие. А я не могу быть с человеком, которому не доверяю.
От такого заявления я на несколько секунд теряю дар речи. Смотрю в жесткое лицо Ярослава, пытаясь подобрать слова.
— Нет, Яр, — выставляю ладонь вперед.
— Выбирая между своей работой и твоей, я выбрала свою. Это разве предательство? Ты считаешь, что я должна была выбрать твою работу, а не свою?
— Я считаю, что, когда двое людей вместе, они должны учитывать не только свои личные интересы, но и интересы партнера. Это касается всего, включая работу.
Я фыркаю. Страх и паника, загоревшиеся внутри поначалу, сменяются злостью и возмущением.
— И много ты учитывал моих интересов по работе?
— Да.
