Ярость снова ослепляет меня вспышкой, и я делаю выпад на Касьянова, но водитель опять удерживает меня.
— Уходим, — отдает команду Касьянов, и они с ДПСником и еще парой ментов в нескольких метрах от нас торопятся к ведомственному автомобилю.
Через минуту они уже трогаются с места, а я так и остаюсь стоять. От невыплеснутого гнева ломит кулаки, а тело потряхивает. Злость просится наружу.
— Ярослав Викторович, нам надо торопиться, — водитель слегка трясет меня за плечи, чтобы привести в чувство.
И это помогает мне прийти в себя.
«АЛЕНА», загорается в мозгу пожарная тревога.
С головы до ног прокатывается волна ледяного ужаса. Она у них на крючке.
Ее надо увезти, спрятать.
— Едем в другое место, — отдаю команду и открываю заднюю дверь машины, но тут же останавливаюсь. Меня будто озаряет.
Мне за ней нельзя. Оглядываюсь. По Тверской мчатся машины, по тротуарам снуют толпы прохожих. Вроде бы все, как обычно, в центре столицы, но я знаю: он гдето здесь. Тот, кто следит за мной по их приказу.
Засовываю ладонь в карман брюк, чтобы достать мобильник, но застываю, гдядя на айфон. Он прослушивается, вдруг догадываюсь. Не службами безопасности, которая обычно прослушивает чиновников, а ещё и ими, силовиками. Они знают о каждом моем шаге, о каждом моем телефонном разговоре.
— Ярослав Викторович, мы уже сильно опаздываем, — суетится рядом водитель.
Но президент — сейчас последний человек, о котором я думаю.
— Дай телефон.
— Что?
— Дай мне свой телефон, говорю.
Водитель, слегка ошарашенный происходящим, подает мне мобильный. Я уже заношу над экраном палец, чтобы срочно набрать Аленин номер, но снова замираю. В теории телефон моего водителя тоже могут прослушивать.
Всучиваю водителю его мобильник обратно и выбегаю на середину широкого тротуара.
— Извините, можно попросить у вас телефон позвонить? — спрашиваю у первого попавшегося прохожего.
Молодой парень лет двадцати останавливается и смотрит на меня, как на сумасшедшего.
— Я вам заплачу, — быстро продолжаю, боясь, что он сейчас уйдет.
Достаю из кармана кошелек и вытаскиваю несколько пятитысячных купюр. — Вот, возьмите, — пихаю деньги ему в руку. — Пожалуйста, мне срочно нужно сделать один звонок.
— Д-да, конечно, — растерянно заикается и подает мне старый «Хуавэй», параллельно пряча в карман деньги.
У Иры два телефона. Основной — айфон последней модели, номер которого знают абсолютно все. И который, конечно, может прослушиваться.
