Делаю овощной салат и жарю яичницу. Рвотные рефлексы то и дело подступают к горлу, но я силой их подавляю.
Мой взгляд обращается в сторону плазмы, висящей на стене. Интересно, про меня будут говорить в какой-нибудь желтушной передаче? Снова страх от происходящего заставляет трепетать все внутри, и я тороплюсь отогнать плохие мысли.
Ярослав обязательно со всем разберется. Я верю ему.
Еще не очень поздно, но я так сильно устала, что глаза слипаются. У меня нет с собой никаких средств личной гигиены, поэтому мне ничего не остается, кроме как воспользоваться чужими.
Нахожу в ящике чистое полотенце и направляюсь в ванную.
Снимаю макияж и мою голову средствами хозяйки яхты. Это люксовая французская косметика.
Сменной одежды у меня тоже нет. В шкафу в каюте я обнаруживаю новые женские леггинсы и футболку. Надеваю их. Мне ужасно неудобно перед Натальей, но спать в платье и колготках я не смогу.
Выключаю на яхте свет и ложусь в большую кровать. Здесь настолько тихо, что от тишины звенит в ушах.
Яхта слегка покачивается на воде, не сильно, но этого хватает, чтобы меня начало укачивать. Только морской болезни не хватало.
Мне все-таки удается уснуть, а проснувшись утром, я не сразу понимаю, где нахожусь. Словно кинолента, проносится перед глазами вчерашний день: прессконференция Ярослава, на которой я боялась поднять на него взгляд, а затем «похищение» меня из редакции братом Самойловой.
Я долго лежу в постели, размышляя обо всем случившемся. То и дело прокручиваю в мозгу слова Алексея о том, что у Ярослава серьезные проблемы с силовиками, и они пытаются воздействовать на него через меня.
Шантажируют.
Это настолько в их стиле, что я даже не удивляюсь. У нас очень большое силовое лобби. Подбросить ни в чем невиновному человеку наркотики? Легко.
Но что же такого могло произойти между Ярославом и силовиками?
Я размышляю об этом целый день. По крупицам соединяю воедино элементы пазла. Ярослав всегда негативно высказывался в адрес силовых структур.
За время наших отношений он дал мне пять хороших тем против правоохранительных органов.
Да и просто в наших разговорах Никольский крайне враждебно был к ним настроен.
Он говорил, что силовикам слишком много денег выделяется из бюджета, что у них слишком много льгот и прав, что их численность превышает реально необходимое для правопорядка в стране. Это были разговоры на кухне или в пробке, поэтому я не придавала им особого значения. Как оказалось, зря.
