Но раз сегодня у мужа получилось прийти рано, то укладывать ребенка мы будем вместе.
Телефон на тумбочке у ванны издает звук входящего сообщения. Я почти уснула в горячей воде, поэтому резко дергаюсь. Вытерев руки полотенцем, тянусь к мобильнику.
«Ты из декрета выходить собираешься?)»
Сообщение от Яны.
С коллегами я поддерживаю общение, но с рождением Вани оно стало очень редким. Мне иной раз некогда голову помыть, чего уж говорить о созвонах и переписках с друзьями.
Я зависаю, наверное, на минуту, снова и снова перечитывая сообщение от начальницы.
В мессенджер не захожу, чтобы оно не отображалось у нее прочитанным.
Не знаю, что ответить. Иногда я думаю о работе, но когда именно лучше выходить из декрета, не знаю. Ваня еще совсем маленький. Если возвращаться в редакцию, придется нанимать няню или отдавать его в садик. Или и то, и то. Я все еще не готова подпускать к сыну чужих людей, но, с другой стороны, ему нужно начинать общаться со сверстниками.
Ох, это требует серьезного размышления.
«Как твои дела вообще?»
Прилетает следующий вопрос от Яны.
Разблокирую экран и захожу в мессенджер.
«Пока не могу сказать, когда выйду из декрета. Ваня еще не ходит в садик и няни у нас нет. А дела нормально. Только устаю сильно с ребенком. Как вы? Как газета?»
«У нас все так же. Тебя не хватает».
Вздыхаю.
«Пока не могу ничего тебе ответить, Ян. Ребенок еще совсем маленький».
«Я понимаю. Но все же подумай)».
По редакции я, безусловно, скучаю. Да и не только по редакции, а по всему нашему движняку: совещания в правительстве, эксклюзивы, секретные государственные документы… В декрете вся моя жизнь свелась только к ребенку.
Даже Ярослав ничего мне не рассказывает. Слышу от него только дежурные фразы из серии «На работе все хорошо». Поначалу я все еще обижалась и злилась, что Ярослав не хочет ничего мне говорить, но потом забила. Просто смирилась, что все нормальные мужья секретничают с женами на кухне, а мой молчит, как партизан.
Нет, так-то разговариваем мы много, у нас всегда есть темы.
Просто мы не говорим о министерстве и о том, что происходит за закрытыми дверями кабинетов, в которые ходит Ярослав. Он не рассказывает мне ни о новых законах, ни о новых реформах. Узнаю о них из газет и телевизора.
Задуваю свечи, включаю свет и вылезаю из воды. Переодевшись в чистую одежду, иду в детскую. Ярослав и Ваня развернули тут железную дорогу. Приваливаюсь к дверному косяку и с улыбкой наблюдаю за своими самыми любимыми мужчинами.
