— Мочит моими руками нефтяников.
— Это понятно. Но тем не менее, он отдал письмо именно тебе, а не нашим конкурентам. Видимо, ты хорошо попросила.
Мне не нравятся намеки начальницы, хоть они и абсолютно обоснованы. Ведь спать с источником и таким образом доставать информацию — это последнее дело.
Я занялась с ним сексом, потому что сама этого хотела, а не ради письма! Меня бросил парень, с которым я была два года, я плакала всю ночь, а тут Никольский захотел поиграть в шахматы на раздевания.
Весь такой шикарный, уверенный в себе и до умопомрачения сексуальный.
Да, я не устояла. У меня был стресс, меня бросил парень. И да, я не против еще раз заняться с Ярославом сексом. А потом еще раз и еще раз. Но я прекрасно отдаю себе отчет в том, кто он и что ему на самом деле от меня нужно. И сама постоянно помню, кто я и что мне нужно от него.
— Он сам предложил мне это письмо.
— Алена, — Яна разворачивается на стуле в мою сторону.
— Когда мне было столько же лет, сколько тебе, у меня тоже был роман с источником.
Я застываю от услышанной информации и во все глаза смотрю на начальницу, пока она продолжает:
— Как ты знаешь, я, будучи корреспондентом, тоже писала про министерство экономики. У меня был роман с пресс-секретарем тогдашнего министра.
— С пресс-секретарем Савельева? — изумляюсь. — Но у него же женщина была…
— До Савельева министром экономики был Петр Фролов.
Вот с его пресссекретарем. Он тоже помогал мне с документами, много рассказывал, я была лучшим журналистом на рынке.
— И чем все закончилось?
— Тем, что я любила его, как сумасшедшая, а он меня нет. Когда в мои руки попала информация о грязных делишках Фролова, он очень просил меня не писать об этом. И я поддалась. Я совершила самый большой грех, какой может совершить журналист: знать о чем-то очень важном, очень сенсационном и не написать об этом.
Умышленно умолчать, потому что тебя об этом попросил человек, которого ты любишь.
Я слушаю речь Яны, затаив дыхание. Она всегда рьяно выступает за права журналистов, борется с самоцензурой, которая периодически включается у нашего главного редактора, посылает на три буквы всех пресс-секретареей, которые звонят и слезно просят отложить публикацию, смягчить заголовок, прислать им посмотреть статью перед ее выходом и так далее.
