Онлайн-библиотека книг
– Вы говорили доктору Эллису или доктору Макферсону, что вы на них сердиты?
– Нет.
– Но вы излили свой гнев на доктора Морриса?
– Да. – Он куда-то гнул, но она пока не понимала, куда именно. Обычно она могла сразу все понять заранее. Но на этот раз…
– Сколько лет доктору Моррису?
– Не знаю. Он моего возраста. Тридцать, тридцать один – что-то около этого.
– Вашего возраста.
Это ее сводило с ума – его манера повторять за ней слова и фразы.
– Да, да, черт побери, моего возраста.
– Он хирург, как и вы.
– Да…
– Вам легче излить свою злость на кого-то, кого вы считаете своим ровесником.
– Никогда об этом не думала.
– Ваш отец тоже был хирургом, но не был ровесником.
– Не надо только анализировать мои отношения с отцом!
– Вы все еще обозлены.
Она вздохнула.
– Давайте переменим тему.
– Хорошо, – ответил он тем добродушным тоном, который иногда ей нравился, а иногда выводил из себя.
5
Моррис терпеть не мог проводить предварительные собеседования. В группу собеседования в основном входили психологи, и эта работа отнимала массу времени и душевных сил.
В особенности так обстояло дело со случайными пациентами. Год назад Макферсон принял политическое решение: со всяким, кто каким-то образом узнал про существование ЦНПИ и сам пришел на прием, должна проводиться беседа.
Макферсон также считал, что все штатные сотрудники Центра должны время от время проводить собеседования. Моррис два дня в месяц работал в небольшой комнатке, разделенной пополам стеклом с зеркальной поверхностью.
Он бросил несчастный взгляд на вошедшего в кабинет пациента. Это был молодой длинноволосый парень лет двадцати пяти, в полотняных штанах и свитере.
Моррис встал.
– Я доктор Моррис.
– А я Крейг Бекерман.
