ЯНА
- Яна, иди сюда!
- Что?
Пришлось бросить банки консервации, которые я с маниакальным упорством последний час переставляла и протирала тряпкой, и отправиться в подсобное помещение вслед за старшим менеджером Геннадием.
Все мною здесь командуют, это напрягает. Чувствую себя мелкой сошкой, пешкой, нулём без палочки. Ещё и Олесю угнали в другой магазин – помогать с ревизией. Без подруги вообще грустно.
К тому же, у меня всё болит – конечности, суставы, мышцы – потому что я весь день что-то делаю. Задания не заканчиваются: меняю ценники, перекладываю, сортирую…
С горечью вспоминаю, как жаловалась, что тяжело носить Антошку, закатывала глаза, когда он просился на руки.
Зря. Да, он тяжёленький, но ведь такой сладкий! Скучаю по нему. А теперь вместо милого малыша приходится таскать ящики и коробки, и моя поясница от этого уже отваливается. Надолго ли меня хватит?
Гена ещё зачем-то вызвал… Ох, чувствует сердце, что очередное задание на меня сейчас повесит. Да сколько можно!
И ведь в самый угол подсобки заманил, вражина… Наверняка, заставит перебирать какую-нибудь гниль…
- Ну чего, Ген? – с тоской уставилась я на менеджера.
До конца рабочего дня ещё так далеко… Пахать и пахать…
А Гена вдруг взял меня за плечи и, передвинув, как вещь, притиснул к стене. Мы очутились в закутке между двумя стеллажами, заставленными коробками. Этот манёвр был настолько неожиданным, что я сначала тихо охнула, а потом сразу же задохнулась от возмущения.
Геннадий навалился на меня, вжался всем телом, облапил грудь… Тридцатилетний детинушка, довольно высокий, не широкий, но жилистый и крепкий.
Между прочим, глава семейства, папаша пятилетнего пацана!
И набрасывается на девушек-подчинённых! Вот же скотина!
- Отпусти немедленно, ты что творишь?! – прошипела я. Изворачивалась и пиналась, отталкивала от себя этого ненормального, но всё зря, ничего не получалось. Мне не удавалось справиться с гораздо более сильным противником.
- Ты чего сопротивляешься, Янка? – удивился Гена, причём настолько искренне, что я обалдела.
Можно подумать, я должна была не сопротивляться, а с восторгом отдаться процессу. Ах, да, конечно, ведь обжиматься в подсобке с чужим мужем – это предел моих мечтаний!
- Руки убери! Ты глухой?!
Силы таяли, Гена больно мял мою грудь, норовил забраться под одежду. Я уворачивалась от его влажных губ, пыталась отлепить от себя его лапы, но тиски были железными. Больше всего боялась, что в подсобке появится кто-нибудь из персонала, и нас увидят.
