- А где же родственники? Ладно, бабушка их не интересует, но московская двухкомнатная квартира около метро интересна всем. Это же целое состояние!
- Родственники есть, но они, походу, затаились. Выжидают, гады. Подозреваю, никто не хочет возиться с бабулей. Ждут, пока помрёт, чтобы квартиру занять.
- Это ужасно…
Я расстроилась, моментально представив себе несчастную, всеми покинутую старушку.
- Так что? Съездите туда с Олесей? Не думаю, что бабушка много попросит за комнату.
- Конечно, съездим!
- Отлично.
А тебя Генка опять к морозильнику поставил… Издевается над тобой, скотина, - тихо добавила Алёна.
- Угу.
- Янка, я вообще удивляюсь, почему ты здесь работаешь. В твоём возрасте и с такой внешностью надо искать что-то получше. Здоровье погубишь, красоту растеряешь.
Я только вздохнула и прижала к груди обледеневшие ладони, стараясь их согреть.
Алёна права, отсюда надо бежать.
Договорились, что завтра мы с Олесей съездим к бабушке и посмотрим квартиру.
12
ЯНА
Кирпичная хрущёвка действительно находилась в двух шагах от метро.
Летом двор будет утопать в зелени, а пока деревья стояли голыми.
- Тут стены метровые, - сказала Олеся.
- Да ладно! Ну не метровые же!
- Всё равно очень толстые. Я видела на ютубе, как переделывают квартиры в этих домах. Превращают убитый «хрущ» в конфетку.
За дверью орал телевизор, звонок не работал. Мы отбили кулаки, пытаясь достучаться до хозяйки квартиры.
- Стучите сильнее, она не слышит, - посоветовала нам женщина, спускавшаяся вниз по лестнице.
Олеся развернулась и принялась колотить в дверь ногой. Наконец телевизор умолк, послышались шаги и старческий голос: «Иду, иду».
Тамаре Николаевне на вид было лет восемьдесят: худенькая, морщинистая, абсолютно седая. Два халата, надетые один поверх другого, не отличались чистотой. Но что умиляло - на голове у бабули красовался бархатный ободок со стразами.
В квартире пахло плесенью и чем-то кислым. Я старалась не дышать, лёгкие отчаянно сопротивлялись, не желая впускать отравленный воздух.
Под каблуком что-то хрустнуло…
С порога было ясно, что здесь не убирались уже очень давно, возможно, несколько лет. У соцработника, вероятно, нет времени навести порядок – оставляет продукты и бежит к следующим подопечным.
Старушка едва держалась на ногах, она стояла в прихожей, тяжело опираясь на палку. Понятно, в таком возрасте не до уборки: каждый прожитый день – уже подвиг.
