— Ничего не бедная, — послышался звонкий женский голос, — нечего было за бандита замуж выскакивать.
— Да, что ты такое говоришь, — женщина явно была не одна.
Постепенно в голове начала складываться картинка — вот я обнимаю мужа, а в следующую секунду лежу на земле и слышу истошный крик Олега. Где он сейчас? Кровь застыла в жилах, а что, если его тоже зацепило? Я снова попыталась разомкнуть тяжелые веки, но и на этот раз ничего не вышло, попытка заговорить тоже не увенчалась успехом.
— А что я сказала? — женщины продолжали вести свой диалог, не осознавая, что я их прекрасно слышу, — ищут себе хорошей жизни, думают в сказку попали, ты посмотри на нее, не удивлюсь, если он сам ее подстрелил, небось ребенок не от него, вот и проучил нерадивую женушку.
«Ребенок?» — они ведь обо мне говорят, как такое возможно? Как я не поняла, не заметила? Леденящий кровь ужас прошелся по телу, когда в голову закралась страшная мысль, что с ним теперь будет? Как на нем отразится то, что со мной произошло? Я поверить не могла в то, что у меня будет малыш и пусть я и мысли о детях не допускала, но я уже его любила, любила больше жизни, потому что он мой и потому, что он часть Олега.
Думала о нем и мысленно улыбалась, даже, если Олег будет против, я ни за что не избавлюсь от этого ребенка. Я буду жить ради него, все для него сделаю, он никогда не будет чувствовать себя ненужным.
— Да как ты можешь? — одернула женщину ее собеседница, — девочка ребенка потеряла, как тебе не стыдно, работай давай.
«Потеряла?»
Это сон, этого не может быть, нет, я ведь уже его полюбила, я не могла его потерять. Мой маленький, за что, почему, он ведь ни в чем не виноват. Хотелось кричать и выть от боли.
«Ненавижу»
Во всем этом была вина лишь одного человека, человека, который сделал все, чтобы уничтожить во мне любое упоминание о жалости и сострадании, он должен сдохнуть, заплатить за все, страдать также, как страдала я. Мой ребенок погиб не родившись, потому что эта тварь решила, что я принадлежу ему.
Он заплатит, за все заплатит, а я буду стоять и смотреть, как он корчится в предсмертной агонии.
— И хорошо, что потеряла, — все никак не успокаивалась женщина, — нечего плодить выродков, если от мужа, то сама рада потом будет, что обошлось.
Я молила Бога, чтобы она наконец-то заткнулась, если бы я только могла пошевелиться, вырвала бы этой стерве язык, никогда не отличалась кровожадностью, но сейчас мне хотелось, чтобы она замолчала любой ценой.
