— Пристрелю? — я расхохотался, — смерть — это слишком просто, — отсмеявшись добавил я, наблюдая за тем, как вытянулось его лицо, — нет, Андрюша, тебя ждет кое-что поинтереснее и, когда я закончу, ты будешь умолять прекратить твои мучения.
Я хотел видеть ужас в его глазах, хотел, чтобы он понимал — его участь хуже смерти. Он мучал ее три года и испытает на себе все, что испытала она и даже больше, только в ускоренном режиме. У меня для этого достаточно возможностей.
— Из-за какой-то шлюхи, — его попытку вывести меня на эмоции я оценил, грамотно, мент все-таки, хоть и бывший.
Я прекрасно знал эти приемчики, он понимал, что я не шучу, но все еще надеялся на быстрый конец. Вот только я не собирался делать ему настолько щедрый подарок.
Я испытал ни с чем несравнимое удовольствие, когда взгляд подонка окончательно померк, когда потухла последняя искорка надежды, и осталась лишь полная безысходность.
— В багажник его, — приказал я, — этого поднимите, — кивнул на Михеева, тихо скулящего и истекающего кровью на земле.
Когда Вольского увели, я переключил все свое внимание на генерала. Я мог выбить из него признание о том, как он сдал нас семь лет назад, тем самым отправив на тот свет моих друзей, но это было бессмысленно, отряда-то никогда не существовало и скандал этот никому не нужен, тем более спустя столько лет. А вот его связь с наркоторговцами, пусть и косвенная — совсем другое дело."
"Наркоту Дима мне предоставил, столько, сколько даже этот ублюдок в своей жизни не видал, я мог себе представить, во сколько ему это обошлось и сколько мне придется отработать, но оно того стоило.
Его репутация должна быть уничтожена. Он еще не знает, что в квартире его племянника уже имеется тайник, в котором менты «отыщут» несколько килограммов героина, вместе с трупом самого Михеева, после тот же героин найдется и в загородном доме генерала, что станет прямым доказательством его причастности к делам племянника.
В убийстве Михеева обвинят Вольского, а версию эту подтвердит исчезновение последнего.
Сокол обернет всю эту историю в красивую обложку и преподнесет так, что комар носа не подточит, мол, окрысился генерал, решил племянничка кинуть, тот и не выдержал, организовал похищение, а потом несколько часов пытал, пока Михеев Богу душу не отдал.
— Ну, что, прокатимся? — ухмыльнулся я, — в машину его.
— Ты обещал, — он судорожно глотал воздух, не понимая, почему я до сих пор его не пристрелил.
