Что-то меня не туда несёт.
Даю установку себе. Тимофей Грозный – моральный урод. И даже внешность его не спасёт. Знаю я таких, девчонок за пять минут убалтывают, а потом они с животами, а через девять месяцев его ребёнка воспитывают. Знали, видели, не хотим туда.Хорошо быть некрасивой, никто на танцы не приглашает, дружбу не предлагает, живёшь себе сам потихоньку. И я бы жила как раньше. Я ведь даже в училище художественное поступила, правда с сентября ещё ни разу не показалась там. А теперь ещё и эти увезли.
Наверно, теперь отчислят. И с квартирой облом, зря только деньги за месяц вперёд заплатила.
Так-с, что тут из шмотья есть?
Лезу в шкаф, на полках пусто, а на штанге висит пара каких-то платьев.
Бабы его, что ли?
Прикладываю к себе.
Не. Не мой размерчик. В груди будет слишком свободно, мне до третьего размера как до Китая. Вешаю платье обратно .
Значит, придётся спать в футболке. Надо было вещей с собой побольше брать.
Ложусь в кровать и моментально засыпаю.
*** ***
– Ты вставать собираешься? – надо мной гремит ненавистный голос индюка.
– Чего тебе надобно старча? – зеваю и поворачиваюсь на другой бок.
– Ты что не слышишь? Вставай, я тебе говорю.
– Зачем в такую рань? – бурчу из-под подушки. – В тебя, что энерджайзер с утра поставили.
– Рада!
– Отстань. Я спать легла в три, а уснула в четвёртом часу. Дай поспать.
– Не отстану. Мне ещё в офис ехать и по делам. Вставай!
– Тебе надо – ты езжай, а мне и так хорошо.
– Если ты сейчас же не встанешь, мне придётся применить меры воспитания, – голос уже звучит рассерженно.
– Применяй.
Чувствую как одеяло, в которое я завёрнута, натягивается и меня тащит вместе с ним на другой край постели. Я так хочу спать, что мне всё равно. Ну, сдерёт он с меня одеяло. Я же не голая. В футболке и шортиках.
– Рада. Это не смешно.
– Отстань.
Я продолжаю сопротивляться. Он всё-таки сдёргивает с меня одеяло. И судя по наступившей тишине, что-то тут нечисто.
Поворачиваю голову. Он стоит рядом с кроватью и молча смотрит на меня.
Ха. Тактику сменил. Молодец! Сработало. Привлёк внимание. Но не более. Прячу голову опять под подушку, а через секунду мне по ягодице прилетает шлепок.
Я взвизгиваю.
– Ты что охренел?
Сажусь на кровати и потираю ушибленное место.
– Я предупреждал.
– На меня нельзя поднимать руку. Я ведь и сдачу могу дать, – грожу ему кулаком.
– Рада, собирайся. Мне правда некогда.
