Опекун (СИ)

а теперь откуда? У него, что невидимый третий глаз во лбу? Это уже порядком начало меня злить! Я не хотела сейчас открываться, кому бы то ни было!

Я в панцире, и до меня никому не добраться! «Да-да, — ухмыльнулось мое подсознание, — ты и есть маленькая девочка, которая бежит от проблем или прячет их под прочный панцирь, — Бернард был в чем-то прав в отношении опеки над имуществом до достижения мной двадцати одного года». Только он ошибся в человеке, которому так безоговорочно доверил фирму, бумаги и всё, что ему только могло принадлежать.

Но в этом не было его вины, ведь папа не собирался умирать, и все эти бумаги была лишь необходимая формальность. Родители погибли, но будь живы, ничего бы этого не произошло. Хорошю, Марк Бретт, я выслушаю тебя.

— И ты просишь меня дать показания? Но решетка — это временное обстоятельство, которое полностью не решит моей проблемы, — ответила я после продолжительной паузы.

— Решит, — утвердительно покачал головой Марк.

— Каким образом?

— О-о-о, он сгниёт за решеткой, я тебя уверяю, — в его голосе я услышала жесткие нотки.

Я недоверчиво ухмыльнулась.

— Неужто деньги решают всё? — язвительно спросила я.

— Кейтлин. ты иногда ведешь себя, как… маленькая девочка, — Марк скривил рот в ответной язвительной ухмылке.

Нервно закусив губу, я обдумывала слова Марка. Дать показания, означало открыто показать Генри свою позицию. Но я боялась его. Ничто не вечно, и, зная его возможности, я могу предположить, что он с легкостью откупится и вернётся обратно в мой дом, и… дальше мне было даже страшно подумать, что могло бы произойти.

— Я боюсь, — честно призналась я Марку. — У меня волосы на голове шевелятся от того, что я могу снова его хотя бы просто увидеть. А ты просишь дать показания! Да ты можешь себе представить, что он потом сделает, когда откупится от судьи и вернётся обратно? — Марк подошёл ближе и сев передо мной на корточки, взял мои холодные ладони в свои тёплые руки.

— Кейт, все будет хорошо, — внушал его приятный голос. — От тебя лишь нужно заявление.

Я обещаю, что он ничего не узнает, и ты будешь в безопасности. Ты не первая, с кем он так поступил.

Обещаешь? С чего бы это вдруг? Сначала ты уезжаешь, ни сказав не слова, не попрощавшись, не оставив о себе какой-либо информации, а теперь обещаешь мне безопасность, — возмутилась я про себя. Как я могла ему верить? Но и не верить не могла, потому что у меня не было больше никого. кто бы мог помочь в этой неприятной ситуации. Мне не к кому было обратиться.