Опекун (СИ)

 — И ты прекрасно знаешь это сама, — глаза казалось, видели меня насквозь, но я не испытывала дискомфорта от этого взгляда. Наоборот прекрасно понимала женщину. В сердце было столько любви, а внутри жизненной силы, что иногда мне казалось, что этих чувств хватило бы с лихвой на нас двоих с Марком. — Ведь куда важнее достатка, роскоши и всего прочего составляющего материальные блага — любовь, сила и желание идти рука об руку до конца… дети… — Хильда снова улыбнулась, словно знала наш секрет. — Марк прошёл хорошую школу жизни, чтобы разменивать ту на то, что ярко блестит, а цены не имеет.

Именно трудности часто становятся тем переломным моментом, когда жизнь разделяется на две части. Кажется, что всё рушится, утекает сквозь пальцы как вода. Но… оглядываясь назад понимаю, что не хотела бы прожить другой жизни. И если бы выпал шанс всё изменить, я бы оставила тот неиспользуемым. Без всего этого я бы уже не была той Хильдой Бретт. Ведь ты понимаешь, что я хочу всем этим сказать?

— Понимаю… И, как и вы ничего не хотела бы изменить в этой жизни.

Но мне так жаль, что родителей не вернуть… — на глаза навернулись слёзы. — Эта боль, несомненно, сделала меня сильной, но слишком высокая цена, — несколько слезинок всё же скатились по щекам, но я не собиралась плакать. — В моей власти лишь создать свою крепкую семью и ценить каждый миг проведённый вместе…

— Ничего создавать и не нужно, — я даже не заметила, в какой момент, моя ладонь оказалась в руках миссис Бретт. — Теперь мы твоя семья, — Хильда обняла меня, а я так и не поняла, почему это всё она говорила именно сейчас? Может быть, женщине, как и мне, требовалась поддержка после всего пережитого кошмара? Может быть, потому что мы обе знали каково это едва не потерять любимого человека, держа его бездыханную руку, смотря на закрытые глаза и моля Бога лишь об одном, словно заклиная: «Живи»…

Хильда отстранилась, встала, подошла к комоду, извлекла из того небольшую коробочку и села обратно.

— Это кусочек стены разрушенного здания. После того начался новый отсчёт жизни нашей семьи.

Фрэнк тогда едва не погиб, выводя раненых из здания, искал со спасателями людей, надышался пылью… Но принёс домой кусочек этой памяти, трагической, но важной страницы жизни… — я зажала рот рукой. Хильда оказалась права, она видела меня, сповно я была раскрытая книга. Между мной и женщиной было много общего. Возможно, потому нам так легко удалось подружиться…"

"— Минутку, — я спешно поднялась, вернула кусочек камня, покрытого лаком.