Опер. Девочка на спор (СИ)

Не получается!

Черт побери, но это ведь несправедливо! Почему таким уродам все сходит с рук? Неужели наше общество настолько прогнило, что ценность зверя, издевающегося над детьми, выше этих самых детей? Маленьких, невинных, не знающих еще чужих рук и губ, кроме родительских?

Меня разрывает от злости, обиды и бессилия. Это самое ужасное чувство, когда ты ничего не можешь сделать. Вот и сейчас я никак не могу повлиять на ход событий. Чего-то мы не увидели, какой-то важной детали и она снова ускользает от нас. Теперь скорее всего навсегда.

— Ив, — Макс касается моего подбородка большим пальцем и ведет вниз, повторяя изгибы шеи. От его прикосновений больше не дергает и я почти спокойно позволяю ему нарисовать что-то в районе частично открытой ключицы.

Его задумчиво-потемневший взгляд направлен мне через плечо и все действия машинальны. Будто так он успокаивает взвинченные нервы.

Такими странными таблетками мы оказываемся друг для друга. Я — успокоительное, он — снотворное и средство от ночных кошмаров.

— Мы все равно будем заниматься этим делом, — уже спокойнее говорит Макс. — Через свои каналы. Тихо, неофициально. Поэтому тс-с-с, — прикладывает палец к моим губам. — Я привык доводить все до конца.

— Спасибо.

— Давай поработаем, детка, — морщится Марьянин. — А потом в кино, — напоминает мне.

Мне как школьнице не верится, что я согласилась на такую авантюру. Боже, как хотелось бы пережить все эти эмоции раньше и не чувствовать себя сейчас такой ущербной. Да что уж, мне много всего хотелось, пока не случился кошмар, длинною в тринадцать лет.

Кивнув майору, ухожу к операм. У нас шумно и весело. Парни пьют чай, обсуждают какой-то недавний инцидент. Не вникая, прохожу за свой стол и окунаюсь в бумажную работу.

Уже ближе к вечеру группа оперов уезжает на вызов. Мы с Германом и Денисом остаемся дежурить. Один, как всегда, держит руку на пульсе, прячась за своими мониторами. Второй живенько бегает пальцами по экрану, явно с кем-то переписываясь.

— Насте привет, — улыбаюсь я.

— А? — поднимает на меня взгляд наш здоровяк. — Да, конечно, — улыбается мне и видимо набирает жене тот самый привет.

— Она спрашивает, жив ли еще твой маникюр, — передает он мне.

— Да, все супер.

Кивнув, Денис снова пишет Насте сообщение. Мой телефон тоже оживает. Мама. Игнорировать нельзя, иначе накрутит себя до скорой.

— Привет, мам, — тихо отвечаю ей, поднимаясь со стула и направляясь к выходу, чтобы она не слышала фоновых мужских голосов.