Опер. Под гнётом власти

А ты уже исходя из этого пересмотришь своё решение и вынесешь мне окончательный приговор, – улыбнулся, но не весело совсем. Грустно так, печально. Словно предполагал, что Лиза от него откажется. Что за бред? Да ни за что она не… – Я палач, Лиз. Я возглавляю группу силовиков, которая уничтожает разное отребье. Это моя цена за нашу с тобой жизнь и свободу.

Лиза медленно повернула к нему лицо, попыталась шевельнуть губами, но они занемели. Вдох-выдох. И ещё раз. И ещё. Только и могла дышать, на большее её не хватало.

Стало тихо. Совсем тихо, будто она оглохла. Или это мир рухнул?

Андрей кивнул в подтверждение своих слов и вжал педаль газа до упора.

За окном лил дождь. Так себе весна. Ни солнышка, ни тепла. Грустно как-то.

Лиза не услышала шагов Андрея, но увидела его в отражении. Остановился позади, сунул руки в карманы брюк и замер. Лиза снова посмотрела на деревья, шатающиеся от сильного ветра. Её также сейчас штормило. Гнуло и трепало, выбивая из головы здравые мысли, которых и так немного осталось.

– Не замёрзла? – спросил Андрей.

В камине потрескивали дрова, да и отопление вроде исправно работает. Но Лиза дрожала. Тело задеревенело, конечности не слушались. И ощущения притупились, словно она пьяная.

– А чего трясёт тебя?

Странный вопрос. После таких-то новостей.

– Нервное, наверное, – облизнула губы, почувствовал их шероховатость. Подумала. Что пора нанести на раны мазь и сделать перевязку. Но шевелиться лень. Чуть позже. Вот сейчас придёт она в себя и сделает всё. А ещё, надо покормить Андрея.

Женщина она или кто?

Вербин прошагал к камину, опёрся руками о края и застыл, склонив голову. Лиза чувствовала, как ему сложно сейчас. Как тяжело. Всё это время он мучился, страдал, не показывая истинных чувств. А теперь признался и стало ещё хуже. Он, наверное, думает, что Лиза станет его презирать или бояться. Но презирала она только себя.

Он взял на себя такую непосильную ношу из-за неё. Чтобы спасти её от тюрьмы. А потом нуждался в поддержке, в понимании… А она бросила его.

Ушла из-за гордости дурацкой, позабыв обо всём, что он для неё сделал. Побежала, доверившись чужому человеку, а своего, родного, оставила. Разве справедливо это? Разве поступают так с любимыми?

– А ты пробовал уйти из палачей? – задала вопрос, который терзал её, похоже, весь вечер. – Это вообще возможно? – тихо, с сомнением. Правильно сомневается малышка. Не всё так просто.

– Нет. Не пробовал. Потому что такая попытка не закончится для меня ничем хорошим.