– Наконец-то, – проворчал Павел. – Решили судьбу человека? Могу идти? Или по этапу – и в края вечного лета? – Он начал подниматься.
– Сиди. – Женщина сделала предупредительный жест. – Прыткий больно, собрался он уже…
– А чего пришла-то? – расстроился Горин.
– Я тоже по вам скучаю, сил уже нет. – Павел вздохнул и вернулся на нары.
Женщина помялась и ушла. Снова потянулись резиновые часы. По потолку, как по экрану, плыли кадры прожитой жизни, озарялись видения. Они цепляли за живое, кололи в сердце.
Все как было сказано: служба в милиции, фронт, действующая армия. Месяцами не вылезал из боевых действий, отдыхал лишь в госпиталях. Снарядный осколок – в ноге, от мины – в печени. С Катей Усольцевой познакомились в августе 44-го, когда гнали фашиста из Белоруссии. Дивизия подходила к Польше, немцы сопротивлялись как черти, бросались в контратаки. Одну из последних проворонили. Полки ушли в прорыв, увязли в тяжелых боях. Штаб дивизии застрял в убогой деревушке, которая даже на карте не значилась.
Появление немецкого десанта было как гром среди ясного неба. Парашютистов выбросили с двух самолетов – при полном вооружении, с десятком «косторезов». Штабистов взяли в клещи и стали методично уничтожать. Полегла под перекрестным огнем рота охраны. Штабисты отстреливались, бросались на десантников с голыми руками. Генерала Кузьмина боевые соратники спрятали в деревне. На сигнал тревоги откликнулся только Горин – его ребята оказались неподалеку.
Шестьдесят четыре человека – все, что осталось от роты дивизионной разведки, – на трех полуторках бросились спасать штабистов от полного разгрома. Внезапным броском завладели пулеметами, заблокировали парашютистов в деревне. Немцы не ожидали, стали допускать промашки. Их силы оказались разбросаны, мелкие группы уничтожали по отдельности. Горин потерял двенадцать бойцов, уничтожили больше семидесяти. Последняя группа десантников засела в штабной избе, где расстреливали захваченных офицеров.
«Ну что, мужики, поработаем вручную?» – объявил Павел. Атаковали стремительно, перебили окна, вынесли заднюю дверь. Диверсантов уничтожали прикладами и саперными лопатками. Несколько человек, включая начштаба полковника Гуляева и раненого комдива, вызволили из подвала. Чудо с большими глазами – девушка лет двадцати пяти оборонялась вместе со всеми, стреляла из автомата, перевязывала раненых, хотя была не медиком, а радистом.
