Опера вызывали?!

Прямо на парковке возле парка. От поцелуя.

Она обняла меня за шею и тихо застонала, прогнулась, пока моя рука сама легла ей на бедро и прижала еще ближе.

Сладкая. Невыносимо сладкая.

Все, пельмешка, теперь у тебя есть свой личный карманный опер. Делай что хочешь, после такого поцелуя меня от тебя даже танк не оторвет.

И еще сильнее ее к себе прижал. В голове взрывались петарды, забастовка в штанах переросла в полномасштабный бунт, но мысли в голове кое-какие появились.

Больше всего на свете мне в тот момент хотелось снова закинуть ее на плечо, отнести к себе и довести до пика.

И еще раз, а потом еще.

Но…

Чертово «но», после которого она точно решит, что я трепло и слова на ветер бросаю, а мне снова придется нарезать круги вокруг строптивого Цветочка.

Призвав всю свою силу воли, принципы и похерив последнюю нервную клетку, я все-таки оторвался от нее.

Герой хренов! Она была согласна, я по глазам видел. По тому, с какой страстью она мне отвечала. На, Громов, бери.

Но я хотел игры вдолгую, а не «здесь и сейчас».

А для этого придется сжать зубы и потерпеть.

С трудом отдышался, чуть не взвыл от боли в особо возбужденных частях тела, прижался лбом к ее лбу и дышал. Со свистом. Словно марафон пробежал, километров тридцать без остановки в полном боевом обмундировании.

Чувствовал, как по лбу стекает капля пота, мышцы во всем теле напряглись, а перед глазами все мелькали красные круги.

Лиля прижалась ко мне, с трудом удерживаясь на ногах. Я чувствовал, как ослабли ее колени.

Слышал, как колотилось сердце, а ее ладошка все еще лежала на моей шее.

— Никакого секса, Цветочек! — прохрипел я. — У меня подвиг, забыла?

Она точно забыла. Посмотрела на меня затуманенным взглядом голубых глаз и недовольно свела брови к переносице.

Нравлюсь я тебе, пельмешка. Не получается у тебя это скрывать.

— Какой подвиг? — пискнула она.

— Первый и единственный. Но для тебя теперь сколько угодно подвигов.

Я погладил пальцем ее скулу, кайфуя от ощущения ее кожи.

Мягкой, бархатной. И в своих руках держать ее приятно было. Так, что выпускать не хотелось. Чувствовать ее прерывистое дыхание на своей коже. Тонуть в ее глазах, когда она возбуждена.

— Давай попробуем серьезно?"

"Давно я не робел, но тут как-то страшно стало.

— Серьезные отношения, — продолжил я, — настоящие. Вместе. Вдруг получится?

Она замялась. Напряглась.

— Ни с кем так не хотел, как с тобой. Чтоб все по-настоящему было, без игр.