Опера вызывали?!

— Вот и напряги свою пятую точку, — не удержался я, — и поработай немного для разнообразия!

— Громов, ты обалдел?

— В хлам, — честно признался я, — поэтому, будь добр, закрой рот и иди работай. И не учи работать меня, я ученый!

Я сделал шаг к Максу, нависая сверху. И он мгновенно стушевался.

— Да пошел ты!

— Ага. Пошел я, — согласился я.

Выбросил докуренную сигарету и пошел к Ромычу, который заканчивал опрос соседей.

— Что у нас? — спросил у него.

— Есть зацепка, — он быстро покосился на меня и собрал бумаги, — поехали в отделение.

— Да, погнали, — согласился я.

На улице подошел к Димону.

— Мне бы часов восемь, — навскидку попросил Кирюхин.

— Отчет мне сразу кидай.

— Естественно, — фыркнул коллега, — не Максу же.

— Не Максу. Тот или сломает, или потеряет, придурок. Все, бывай, мы в отделение.

Пожал ему руку и пошел в свою тачку. Глянул на часы — 13:08. А я не спал, не ел и до сих пор заведен как боевой кролик Роджер. Раньше хоть сексом пар выпускал и крышей не съехал, а теперь у меня пельмешка и новая волна подвигов, млин… И тройное убийство, за которое уже меня начальство будет иметь в хвост и гриву до полного задымления.

Я выдохнул, сел за руль и мотнул головой. Ромыч снова зарылся в бумаги и ругался трехэтажным матом, нервируя и так нервного до чертиков меня.

— Сотню ставлю, что бытовуха, — выдохнул я, — сейчас затребуем видео с камер наблюдения и сто за двести — увидим на них четверых или пятерых прибывающих. Двое из которых через несколько часов выйдут все в крови, пряча в кармане орудие убийства.

— Даже спорить не буду, — согласился со мной Роман, — дня за три найдем. А потом я в отпуск.

— Какой отпуск, брат? — хмыкнул я. — Я такого слова с первого дня службы не слышал.

Ромыч согласно кивнул, а я тормозил у кулинарии.

— Поесть надо. И кофе.

— Ты, Жек, щас как Робин Гуд, стрелой в стрелу попал. Мне чебурек.

Я согласно кивнул, быстро закупился пакетиками растворимого кофе, чебуреками и потребовал в два стакана налить кипятка.

Вышел со всем этим добром, таща пакетик с одуряюще пахнущими чебуреками в зубах. Рома заметил меня, вышел из машины, забрал из рук один стаканчик, а из челюсти мешок.

— Круто! А палку так можешь?

— А у тебя лакомство вкусное? Если вкусное, могу и палку.

Мы разряжали обстановку тупыми шуточками и быстро ели прямо в тачке. Глотали, не особо утруждаясь пережевыванием пищи. Матушку мою бы удар хватил от такого зрелища.