Опера вызывали?!

— Так сколько мне осталось до свидания с тобой?

— Не помню, — смутилась она, а потом радостно предложила, — начнем сначала?

— Давай, — легко согласился я.

Пельмешка такого от меня не ожидала. Резко остановилась, запнулась и чуть было не встретилась носом с асфальтом. Успел поймать, прижал к своей груди и даже немного пообнимал. Секунды две.

Я ее хотел! Очень! Именно ее! Всю, целиком. Обнял, к груди прижал и чувство, что меня на волнах штормит. Даже голова закружилась.

Лилечка задвигала плечами, убрала мои руки со своей талии и пробурчала:

— Спасибо!

— Дважды за час тебя спас! — подмигнул я, пряча руки в карманы.

Потому что они, предатели, сами к ней тянулись. И не только они, но об остальном лучше даже не думать.

— Спасибо дважды, — покорно повторила Лилечка и отвела взгляд.

А потом подняла голову и посмотрела в глаза.

И я залип на них. Голубые, чистые и, как всегда, негодующие. Пельмешка закусила губу. Нервничала. А у меня кадык машинально дернулся, и в горле пересохло.

— Мне нужно идти, — спустила меня с небес на землю Цветочек.

— А кофе? Нет уж, пельмешка, обещала — делай. Я сегодня ради тебя столько подвигов насовершал, что самому Гераклу и не снилось. И, заметить, прошу только составить мне компанию, потратить пятнадцать минут твоего времени и выпить со мной кофе. Потом мне нужно вернуться на работу, а ты пойдешь по своим важным генеральнопрокурорским делам.

Нужно как-то радикально решать вопрос. Интересно, есть шанс, что меня отпустит в ближайшее время, или это надолго?"

"— Не стой, мне еще ехать свидетелей опрашивать, — подмигнул я, осторожно, дабы не нарваться в очередной раз, подталкивая ее в нужную мне сторону.

Глава 23

Глава 23

Лиля

Горячая ладонь оперуполномоченного по-хозяйски легла на мою талию, и меня подпихнули вперед.

Я обернулась через плечо, вглядываясь в его уставшее лицо. Успела заметить темные круги под глазами, да и в общем Чингачгук был непривычно бледен. Неужели действительно не спал? А вот что правда — то, что работал или что трудился на эротическом фронте, продолжая саботировать первый подвиг, — вопрос.

Летом, когда я проходила практику в УГРО, меня, как стажерку, вручили оперу Потапову. Не Михаилу, но, когда тот не высыпался, рычал совсем как медведь-шатун, которого ночью разбудила стайка гламурных девиц с целью сделать красивые фото.

Меня он в первые дни серьезно не воспринимал и разговаривал так, словно перед ним не человек, а гламурная курица. Настоящая.