Операция \

На стороне великого князя оказался и «совет послов», возглавляемый бывшим царским дипломатом Гирсом. Энергичный и изворотливый, Гирс умело использовал то обстоятельство, что Советская Республика не была признана де-юре и формально послы несуществующего уже императорского двора продолжали исполнять дипломатические функции. Гирс стал ведать всей иностранной политикой Николая Николаевича, вступал в дипломатические отношения с правительствами Европы, Америки и Азии, всеми возможными способами привлекая их на сторону своего шефа.

«Совет послов» прибрал к рукам остатки вкладов на счетах посольств и создал довольно кругленький фонд, с помощью которого он успешно вербовал сторонников. Печатным и устным способом николаевцы при каждом удобном случае напоминали о красном банте на отвороте адмиральского мундира, хотя Государственная дума давно провалилась в тартарары и про бант полагалось, по справедливости, забыть.

Повинуясь взмаху высочайшей руки, на веранду вошел генерал.

Отлично сшитый мундир подчеркивал статность его моложавой фигуры. Золото погон оттеняло крупные плечи.

В руках генерала была папка зеленого сафьяна с великокняжеским вензелем. Шел он легко и пружинисто. Казалось, по натертому паркету идет не человек, а дрессированный леопард, послушный каждому знаку хозяина и в то же время ощущающий собственную силу и неотвратимость стремительных бросков.

Генерал застыл в двух шагах от кресла, ожидающе склонив красивую голову с крепким затылком.

Карие, с приметной горячинкой, глаза на мгновение метнулись в сторону легкого женского платья с глубоким вырезом, отороченным каймой дорогих брюссельских кружев.

— Читайте, Волошин… Послушаем, как это звучит, — сказал Кирилл Владимирович одному из преданнейших друзей семьи, не покидавшему великого князя и в те трудные дни, когда фортуна, казалось, отворачивалась от него.

Генерал Волошин не отворачивался от великого князя, потому что отворачиваться ему было некуда.

Революция отняла поместье, богатство и блестяще начатую на дворцовом паркете военную карьеру. Чтобы не оказаться шофером такси на Ривьере, он был искренне предан великому князю и ещё более его высочайшей супруге.

Генерал покосился на Викторию Федоровну, откашлялся и начал читать обращение будущего российского императора к возлюбленным подданным.

— «…Осенив себя крестным знамением, объявляю всему народу Русскому.