Оперативный псевдоним

Он стоял у выкрашенной белой краской решетки и ждал, рассматривая вытертую до основы ковровую дорожку. Остро пахло больницей, лекарствами, человеческой болью, из глубины коридора доносились неразборчивые выкрики. Через десять минут появился довольно молодой, но уже рыхлый Садчиков в отменно отбеленном халате и несвежей шапочке. Макс повторил ему ту же байку.

– Мне посоветовали познакомиться с Брониславским из Москвы и Рубинштейном из Тиходонска, – завершил Карданов свою историю. – И тут такая неудача.

Несмотря на нерасполагающую внешность, Садчиков проявил участие.

– До Сан-Диего вы вряд ли доберетесь, а до Москвы – свободно. Недавно в «Вопросах психиатрии» была статья Брониславского про раздвоение сознания. Вы занимаетесь какой темой?

– Амнезии после сильных переживаний и катастроф, – брякнул Макс, чувствуя, что стоит на грани разоблачения.

Доцент удивился.

– В Сербского недавно защитился мой однокашник, Борисов его фамилия.

Как раз по постстрессовым и посттравматическим амнезиям.

– У меня закрытая диссертация сугубо прикладного характера, – нашелся Карданов. – Амнезии рассматриваются как последствия боевых действий.

Объяснение было встречено с пониманием.

– Брониславский тоже в основном работает по закрытой тематике. То, что попадает в доступную печать, – это явно кусочки каких-то больших работ. Но их никто не читал. И где он защитил докторскую, неясно... Обычно об этом сообщается, если речь не идет о секретном исследовании.

Садчиков вздохнул.

– Вы специально приехали в Тиходонск?

Карданов скорбно кивнул.

– Я бы с удовольствием вам помог, но совершенно нет времени... Вы ведь даже не позвонили!

Не меняя выражения лица. Макс кивнул второй раз. Пауза затягивалась.

Доцент опять вздохнул. Интеллигентному человеку трудно вот так сразу выставить приезжего коллегу на улицу. Необходим какой-то жест доброй воли, маленький знак внимания, крохотное проявление гостеприимства или, по крайней мере, намек на таковое.

– Если хотите, я покажу вам статью. Может, и ехать больше никуда не придется.

– Если вам не трудно, – благовоспитанно отозвался Карданов.

Садчиков провел его в кабинет. Вместо бронзовой таблички «Профессор Рубинштейн Я. Н.» у входа висел застекленный листок с черными буквами лазерного принтера ""Доцент Садчиков В. В. "". Внутри все было по-прежнему.