Операция «Антитеррор»

Взгляд боевика на секунду остановился в настороженности, и сам он готов был бы отпрянуть, только некуда, слишком комната невелика. Дурак, не учили тебя нормально. Пока пистолет на предохранителе, сближаться надо – эти полторы-две секунды только и отпускаются на спасение. Не воспользуешься при случае – заказывай себе на могилку памятник по вкусу. К тому же не знает Халил, дослан ли у меня патрон в патронник. Но и это положение тоже приятное. По крайней мере, я выяснил, что обучение у боевиков было поставлено через задницу.

Но я, усевшись за стол, пистолет разрядил и стал с чувством глубокого уважения разбирать. Люблю, как и всякий мужчина, оружие с детства.

– Ты из моего пистолета стрелял?

– Сегодня. В мента, когда тот в меня целился.

Я специально эту фразу приготовил. Вроде как и похвалил, выразил благодарность за собственное спасение. Тонкий психологический расчет – если ты спас человека, то он тебе благодарен, а если он спас тебя, то он ощущает себя чуть ли не твоим покровителем.

– Ну-ну, спасибо... – сказал я.

Пусть сам разбирается, за что я поблагодарил его. За спасение или за то, что он этим выстрелом поставил меня в хреновое положение.

Очень кстати получилось, что он видел момент моей беседы с ментами. Мне самому эта беседа понравилась. И его должна впечатлить. Отсюда и глубокое уважение к бывшему офицеру спецназа ГРУ. Хотя он должен был видеть спецназовцев в деле. Парню под тридцать.

Халил молча наблюдал за моей работой, потом повздыхал, достал свой пистолет и тоже собрался разобрать его.

– Ну, ты молодец... – Я не удержался от «похвалы». Хорошо хоть, спохватился сразу. Чуть было не преподал ему урок профессионализма. В такой ситуации, когда двое чистят пистолеты, а третий спит раненый, – самое время ментам пожаловать. Но я успел удержаться.

– Что? – не понял Халил.

– Сам почистить вовремя не догадывался. Только за компанию можешь?

Он принял это за справедливый упрек.

А меня здесь уважают, понял я. И уважают именно как спеца. Может быть, в самом деле бывшие спецназовцы воюют там, у них. И парень привык относиться к ним, как к старшим боевым товарищам. По крайней мере, ко мне он так относится. К пленным и к мирным жителям, слышал я, они даже обращаются только после звучного пинка или выстрела над головой. Любят чувствовать себя сильными.

Только не рядом с сильными...