Операция «Антитеррор»

.

Гаврош не дала старику углубиться в мрачные мысли. Нельзя позволять ему делать это.

– Ни один человек из окружения Вахи не желает работать с нами?

– Только вертолетчик согласен.

– Но он же не чечен.

– Он работает за деньги. К тому же он верующий мусульманин. Но это все бесполезно... У меня нет людей.

Гаврош вспомнила записку Хаттаба. Пришло, кажется, время брать операцию в свои руки. Только пока еще не следует избавляться от Мусы. Пока он может и пригодиться. А потом будет видно...

– Ты знаешь, как найти этого вертолетчика без Вахи? Адрес, телефон.

– Знаю. Только лучше работать через Ваху. Так надежнее. Как-никак местные пока еще прислушиваются к его мнению.

– Его мнение, считай, уже ничего не значит. Можешь забыть даже его имя.

– Как? – не понял Муса и насторожился.

– Ваха отказал в помощи не нам с тобой. Он отказал в помощи даже не Хаттабу. Он отказал в помощи своему народу. Ваха приговорен...

Он посмотрел на нее долгим взглядом. На слова другого человека Муса, может быть, не отреагировал бы так, как на слова этой женщины.

– Ваха сильный. Он выдержал войну с местными авторитетами и выстоял.

– Потому что я его пожалела и поддержала. Но он этого не знает. А я поддержала его потому, что он чеченец. Я так думала раньше. Сейчас собирай вещи, вы с Умаром уходите отсюда.

– Потому что скоро сюда приедут люди Вахи. Те из его людей, кто еще захочет пойти за него уже без него. Такие тоже могут быть. Ты знаешь тейп Вахи?

– Его тейп не имеет сильного голоса дома.

– Но они могут прийти.

Муса ничего не понял, но у него не было сил углубляться в детали. А если и понял, то не было сил сопротивляться волевому решению этой женщины.

– Умар, собирай вещи...

– Выйдете отсюда, – объяснила Гаврош Умару, – останавливаете машину и едете до троллейбусной остановки «Мебельная фабрика». Там или уже будут вас ждать, или вы немного подождете. Муса...

– Да, Гаврош? – Как быстро он из командира стал ее подчиненным. И даже ничто в недавно крепком духом боевике не шевельнулось, не восстала гордость, не пробудились воспоминания о днях, когда он сам был сильным и авторитетным.

– Кто еще знает, где расположилась моя группа?

– Только Ваха и его телохранитель. И еще врач с водителем.

– А те люди, которые были на собрании? Ты говорил им что-нибудь?

– Про лагерь они не знают. Но они знают главное...

Гаврош в раздумье прошлась по комнате за спиной у старого чеченца. Он не оборачивался.

– Это плохо.