Операция «Антитеррор»

Он все время спит...

Боец открывает стенной шкаф. Выбрасывает с полки одеяла. Достает рожок от автомата. С другой полки сам автомат.

– А еще говорите, что не боевики. Автомат вместо топора используете?

– Нас заставляли ночью территорию охранять.

С третьей полки из-под одежды появляется на свет кисет. Боец раскрывает, нюхает.

– Приехали, ребята. Вам из одного лагеря прямая дорога в другой. Будьте готовы...

– Надо отвечать – всегда готовы... – зло шутит Асафьев. – Как юные пионеры.

– Всегда готовы... – к его удивлению, повторяют чеченцы нестройным хором.

Это, конечно, не боевики. Боевики себя больше уважают. И тем не менее придется оставлять около них часового. Капитан отдает команду привычным жестом.

Из корпуса они выходят так же, как и пришли, через окно. Это не пустая предосторожность. Перед крыльцом горит лампочка. Лучше вообще избегать освещенных мест и пробираться задами корпусов. Так они и сделали. Опять без проблем повязали двух строителей и оставили возле них часового. И тут поступил сигнал.

Капитан вихрем метнулся к окну, жестом остановив Асафьева. Но не выпрыгнул, как раньше. У окна боец. Опять глухонемая азбука. Хохлов кивнул и показал пальцем на комнату, где жили строители. И вернулся к майору. Посмеивается и говорит шипящим шепотом:

– Из соседнего корпуса вышел один человек. Решил до туалета прогуляться. Сейчас его возьмут и без штанов притащат сюда. Это, судя по всему, единственный, кто может самостоятельно передвигаться. Остались раненый Али и одноногий Муса.

Али сейчас блокируют. Двое пошли. К одноногому пойдем сами.

Через две минуты в окно запрыгивают двое. Еще двое подают им живой груз через подоконник.

Капитан стоит в полосе света. Он машет рукой.

– Могли бы дать ему хоть штаны надеть...

– Некогда было. Не мы же одевать его будем. Дверь открыли, он там сидит, глаза от натуги лопаются, прикладом в лоб ему, наручники на место, и сюда... – оправдываются бойцы и посмеиваются.

Халила бросают на пол. От этого дополнительного удара он приходит в себя.

Пытается поднять руки к лицу и тогда только понимает, что он в наручниках. Открывает глаза, садится. Замечает, что штаны его спущены ниже колен, и сильно, как девица, краснеет. Руки скованы «браслетами», парню неудобно, но он упорно натягивает на себя штаны. И ничего не спрашивает. Асафьев наблюдает эту картину со смехом. И приподнимает чеченца за шиворот, помогает этим.

– Готово? – спрашивает Хохлов. – Молодец. Теперь можно и в театр идти.