Жить! Жизнь становится такой сладкой в тот момент, когда костлявая рука Смерти уже вкрадчиво касается твоей шеи…
И вдруг встает Тимохин, говорит несколько слов — и наступает момент, когда смерть разжимает свои когти и говорит: «Отсрочка исполнения приговора».
В тот момент, когда я выкрикивал этим людям свои проклятья, мне было совершенно не страшно умирать. Ведь зачем жить, если невозможно исполнить свою главную мечту о достойной и богатой жизни? А вот теперь страх наваливается на меня с новой силой, и я уже готов делать что угодно, лишь бы получить еще одну отсрочку, а за ней еще и еще.
Ну что поделать — ведь на самом деле я не тот герой, который, смеясь в лицо смерти, бросает проклятия своим палачам. Никогда не понимал таких людей. Моя выходка была всего лишь истерикой, прорывом накопившегося в результате экстремальной ситуации напряжения. А я — всего лишь маленький человек, который хочет жить, и жить хорошо. Ведь в этом нет ничего постыдного, и на самом деле все люди такие, просто некоторые умеют слишком хорошо притворяться.
А я не умею. Мне страшно, и я совсем не хочу покидать этот мир. В идеале я хотел бы жить, как в том моем сне — чтобы денег куры не клевали, и чтобы мне для этого ничего не надо было делать. Но эти мечты, видимо, так и останутся пустыми мечтаниями, и ничего с этим поделать уже не получится. Если мне даже в итоге и сохранят жизнь, то влачить я буду только самое жалкое существование… Пусть! Но лишь бы не холодная пучина, которая едва не засосала меня…
На войну? Что ж, замечательно.
Раз мужчины решили повоевать — значит, так тому и быть. Все в этом мире решают мужчины, и это не изменишь. Да и зачем? Мы, женщины, должны лишь покоряться их решениям и не рассуждать, правильные они или неправильные. Мужчине следует быть смелым, суровым и сдержанным в своих эмоциях. И для меня было полной неожиданностью, когда Виктор Никонович, всегда такой молчаливый и спокойный, вдруг повел себя так, словно в него вселился шайтан. Честно говоря, я обратила внимание не столько на его слова, сколько на его вид — он и вправду был похож на человека, у которого помутился рассудок.
Он кричал что-то о том, что нам надо плыть в Америку… Но его очень быстро успокоили, хоть и сделали это весьма радикальным способом. Первый раз я видела, как по-настоящему бьют человека, но почему-то особого сочувствия к Позникову я не испытывала. Что-то подсказывало мне, что он сам виноват, а ведь мужчине всегда следует отдавать себе отчет в своих поступках.
