Операция «Слепой Туман»

А мои расспросы, вероятно, разожгли в нем стремление выразить свою точку зрения на происходящее, и он добавил, хмуря густые брови и сверкая черными глазами: — Это русские. Это они всюду суют свой нос…

— Они стреляли по нам! — эмоционально добавил худой, похожий на вяленую рыбу, мужчина с неприятными водянистыми глазами. — Вы представляете — они стреляли по пассажирскому судну, где находятся женщины, дети!

Сухощавый тип просто клокотал от возмущения. Он говорил все это истерическим голосом со звенящими нотками, и женщины наверняка слышали его слова — они стали ахать и прикрывать рты руками.

— Если бы хотели, они бы попали, — резонно вставил темноволосый, — не нагоняйте панику, любезнейший — думаю, просто напугать хотели. Чтобы мы остановились. Уж не знаю, что им не понравилось, но, похоже, у нас проблемы…

— У нас не может быть проблем, — возразил я. — Мы не совершали ничего противозаконного. Неприятности могут быть у капитана и его помощника, так как именно они отвечают за судно и за груз, а мы всего лишь пассажиры, и, если только нас не разыскивает международная полиция, можем быть спокойны.

Они досмотрят и покинут борт. Я думаю, не стоит волноваться.

— Все равно, где русские — там несчастье… — негромко пробормотал мой темноволосый собеседник и смерил меня мрачным взглядом; а белесый, усмехнувшись, вскинул голову и отвернулся, показывая, что не желает слушать глупости.

Тем временем наше судно остановилось. Судя по всему, как раз в данный момент нас брали на абордаж… Несколько человек, не в силах преодолеть любопытство, ринулись наверх — среди них было несколько женщин.

Но те двое, с кем я разговаривал, только покачивали головами, не желая, очевидно, рисковать — мало ли что взбредет в голову этим русским. Но я… я никак не мог оставаться в стороне. Вот он — журналистский азарт, упоение от сопричастности к событиям, которые, возможно, сыграют важную роль в истории! Я ничего не могу пропустить — мне следует видеть все собственными глазами, быть на передовой, и первым добывать новости!

— Я все разузнаю, — сказал я и, стремительно заскочив в каюту, чтобы взять карандаш и блокнот, поспешил на верхнюю палубу — в самый, как я предполагал, эпицентр событий.

Я был бодр и полон решимости поучаствовать в том, что в данный момент происходило буквально у меня под носом — какой бы характер оно ни носило…

На верхней палубе уже присутствовало несколько пассажиров — видимо, из числа самых любознательных.