00 из Москвы в ваше распоряжение вылетела команда опытных водолазов-аквалангистов с полным комплектом необходимого снаряжения. Старший группы — подполковник Егор Волочий. Встречайте…»
Прочитав телефонограмму, я подняла её над головой и, взвизгнув, закружилась по дежурке в темпе вальса, чем повергла в полное изумление всех находившихся рядом. Потом поцеловала полученное сообщение и, схватив, ничего непонимающего капитана Омулева за руку, буквально затащила его в канцелярию и захлопнула за собой дверь. Толкнув начальника заставы на стул, который жалобно скрипнул, но, по счастью, не развалился, я, больше не в силах сдерживать эмоции, завопила:
…Накинув на плечи тяжёлый полушубок, я задолго до прибытия вертолёта, на котором должен был прилететь Егор, уже торчала на вертолётной площадке.
Уворачиваясь от порывов шквального ветра, я бродила среди мелких валунов и пыталась сосредоточиться. Но ничего не получалось. В голову лезли, помимо моей воли, разные воспоминания. Вот мы с Егором сидим в ресторане в Керчи, оплывшие свечи бросают причудливые тени на стены, играет рубиновым светом вино в бокалах… Память услужливо возвращала меня то на бандитскую яхту, мерно покачивающуюся на волнах, где я стояла не в силах сдержать слёзы, сжимая в руках пулемёт, то снова видела спокойную гладь Чёрного моря, как мне казалось тогда, навсегда поглотившую моего Егора, то большую холодную луну на тёмном южном небе.
Снова возвращала мыслями в ту далёкую и прекрасную золотую осень, в милую моему сердцу деревню Острожное, где я неожиданно вновь обрела своего любимого Егора… Интересно, каким он стал? Слишком долго мы не виделись.
А, правда, сколько? Кажется, целую вечность. Он улетел в командировку в сентябре 1995-го. Надо же, прошло ровно четыре года! Слёзы опять стали наворачиваться на глаза, когда сквозь завывание ветра сначала неясно, а потом всё явственней послышался рокот вертолётных лопастей. И не было для меня в тот момент на свете звуков прекрасней…
…В ожидании гидрографического судна мы провели с Егором два чудесных дня в уютном коттеджике Омулева.
Сам он, благородно уступив нам свою жилплощадь, временно переселился к своему заму по боевой подготовке. Две ночи мы буквально не могли насытиться друг другом, а с рассветом, позавтракав, Егор засыпал, а я сидела рядом, смотрела на его, загорелое почти до черноты сильное тело, гладила его иссушенные палящим солнцем Пакистана мощные руки и, плакала. Плакала от счастья…
…«Главное Управление пограничных войск. Ст.
