Операция «Смоленский капкан», или Пропавший обоз НКВД

То ли их на несколько метров отбросило взрывом, то ли оттащили чуть в сторону, когда восстанавливали мост. А, может, новый мост просто построили несколькими метрами левее. Впрочем, это не имело уже абсолютно никакого значения. По подводным снимкам, сделанным Суходольским и в авральном порядке по спутниковому каналу связи отправленным в Москву генералу, эксперты в течение нескольких часов определили, что покоящиеся на дне реки Вопь покорёженные обломки принадлежат грузовым автомашинам, именуемым в простонародье «полуторками».

Кроме того, по характерным повреждениям наши эксперты пришли к однозначному выводу, что данные автомашины:

«…первоначально представленные Вами на экспертизу фотографии механизмов и агрегатов идентифицированы как фрагменты двух автомашин ГАЗ АА, которые, несомненно, имели огневой контакт со стрелковым оружием, а впоследствии были разрушены с использованием взрывчатого вещества — вероятнее всего, тротила…»

Это была маленькая, но всё же победа.

Кроме того, мы решили, так сказать, «наудачу» проверить металлодетектором противоположный берег реки и возле одной из опор моста, среди бесчисленной россыпи ржавых гильз от «трёхлинейки», совершенно неожиданно отыскали слегка потемневший от времени серебряный кругляшок — полтинник 1924 года выпуска. Конечно, это могли быть так называемые солдатские потери, но… Всё это, вместе взятое, было уже не просто теоретическим предположением, основанным на логике и карте местности. Это были уже настоящие полновесные факты, подтверждающие, что мы на верном пути. Глядя на по-детски счастливое лицо своего напарника, я всё отчётливее начинала понимать, что до окончательного завершения дела нам ещё очень далеко. Но я даже не предполагала тогда насколько.

Проскочив по просёлочной дороге ещё несколько километров, мы въехали в Гусевку. Вернее, самой деревни уже давно не было и в помине.

А те несколько покосившихся и почерневших от времени, крытых полусгнившей дранкой бревенчатых строений непонятного назначения с провалившимися крышами назвать можно было, скорее, развалинами какого-то затерянного в лесах хутора, нежели деревней. Сильно разросшаяся бузина и непроходимые дебри малины в человеческий рост вплотную обступили еле угадывающуюся среди исполинских листьев подорожника дорогу.