Операция «Тайфун»

Он что-то еще хотел сказать, но его прервали несколько женщин и стариков, которые, невзирая на запах, вытащили из ближайшей кучки немцев двоих пришедших в себя и начали бить.

– О как! Дубина народной войны! – прокомментировал Андрей.

И был удивлен, когда избиваемые начали голосить по-русски. В основном матерно.

– Неужели? Так действенна эта методика обучения русскому языку?

Одна из женщин оторвалась от занятия и, показав рукой на дальнюю околицу, проговорила:

– А ты вон там, командир, посмотри!

Васильев тут же подозвал Свиридова и отправил его туда, куда указала женщина.

Пока Свиридов бегал, капитан связался с теми, кто остался в Харино, и дал команду на движение.

– Командир! Там это… виселица. Мужик инвалид без ног висит и девочка молоденькая.

– Так! А ну-ка! Закончили тут и рассказали мне, что тут произошло!

После слов Свиридова, к месту, где били двоих пленных, подтянулись все, оставив на охране еще не пришедших в себя немцев. Местные женщины, перебивая друг друга, начали пояснять происшедшее.

Васильев поморщился.

– А ну-ка! Забираем этих и пошли!

Оставив часовых у пленных, толпа местных и бойцов обеих рот вперемежку двинулась на другой конец деревни.

За деревней на кое-как сколоченной конструкции покачивались два тела. Девочка в легком изорванном платье, со спущенными чулками, и безногий мужчина с крупными рублеными чертами сильного человека. При свете фонариков стало видно, что перед смертью они оба были сильно избиты.

Разъяснила все та же женщина, которая указала на околицу.

По ее словам, в их деревне жил Федосов, мужик-инвалид. Ноги потерял на Империалистической еще до революции. Вернулся инвалидом, естественно жил бобылем. Деревня ему помогала, кто чем мог, а он выучился тачать и ремонтировать сапоги. Этим и жил. А после Мировой войны, Гражданской и голода, с мужиками в деревне стало совсем плохо. И сошлась с ним одна вдова, которая стала ею, даже не успев понести от мужа. И родила от инвалида. Да при родах и умерла, оставив его с дочкой. Мужик жилы рвал, чтобы ее прокормить и вырастить.

И смог. С помощью деревни, конечно же. А потом коллективизация, и в колхозе ему нашлось место нормировщика и писаря, потому как грамотный был. Дочь выросла, уехала в педучилище, а когда закончила, этой весной вернулась в свою деревню к отцу. Девочка красивая была. И летом за ней попытался ухаживать один из вот этих. А другой – дружок его. Женщина показала на избитых. Девочка ему отказала. Они не пойми кто. Неместные.