Операция «Тайфун»

К нему присоединился коллега союзников. Старшине передали сумку танкиста и листок бумаги.

– Вот. Это у него на коленях было.

Старшина присел у ходовой, накрывшись плащ-палаткой, и принялся рассматривать переданное.

В сумке была карта, несколько карандашей и пара сухарей. Отложив сумку в сторону, он вчитался в листок бумаги.

Под плащ-палатку поднырнул старший от союзников.

– Товарищ командир! – раздался негромкий голос санинструктора союзников. – Все очень плохо! Ранение грудной клетки. Внутренние органы вроде не задеты, но большая кровопотеря.

Шансов мало. Обезболивающее я ему проколол. Положение стабилизировал. Но без серьезной квалифицированной помощи шансов нет совсем. И то, если успеем.

Старший союзников, закончив читать, обратился к старшине:

– Разреши, командир, воспользоваться нашими возможностями. Тут уже недалеко. А ситуация с парнем критическая.

– Новиков! Связь с базой!

Через десять минут появилось два варианта. Первый – эвакуация вертолетом в течение ближайшего часа.

Но этот вопрос нужно согласовывать на самом верху.

Второй – использовать танк. Он на ходу, топлива хватит. Снарядов нет, но это не критично. База уже дала команду на поднятие БПЛА рот на их направлении. Они должны сообщать обстановку в округе и подсказывать маршрут движения, избегая противника. Артиллерия готова прикрыть огнем в точке перехода линии фронта.

Возможное время движения – около двух часов, но это можно делать прямо сейчас. Танкист, кстати, пришел в себя и после уколов повеселел.

Даже начал консультировать союзника на предмет управления БТ. Бойцы нарубили лапника и, кинув его на днище танка, положили на него раненого танкиста.

Через двадцать минут начала поступать информация с БПЛА. Шестеро, кроме раненого, плотно набились под броню. Стрелять в таком положении они не могли, но это им и не нужно.

Четверо, включая пулеметчика и снайпера, легли и закрепились ремнями на моторном отсеке танка. И в таком положении танк двинулся на прорыв.

Сегодня в штаб 16-й Армии приехал Ершаков.

Приехал не один, а со своим НШ и начальниками отделов штаба. Рокоссовский в окно увидел, как во двор вкатилась большая гусеничная машина неизвестной конструкции в сопровождении двух колесных бронемашин. Ершаков, одетый в танковый шлем и зимнюю куртку, похожую на летную, выбрался из верхнего люка на броне. Сняв шлем и надев поданную кем-то изнутри папаху, спрыгнул с брони и остановился, ожидая выбирающихся следом за ним подчиненных.