Рокоссовский, учитывая, что противник перерезал пути снабжения 1-й Гвардейской армии и опасаясь, что Ершаков снизит темп наступления, а, следовательно, откроет левый фланг его армии, бросил на весы свой козырь – танковый корпус, до сего момента следовавший во втором эшелоне наступающей армии. Удар корпуса похоронил призрачные надежды противника на успех, а Ершаков, перерезавший пути снабжения немецкой группировки, открыл счет часам, отпущенным на ее существование.
Ремизов посмотрел в синее небо и, резко обернувшись, зло бросил авианаводчику:
– Ну и где сталинские соколы? У меня вторая машина сгорела.
С экипажем. Что молчишь?
– Товарищ генерал-майор, все сейчас в воздухе! Сами видите, что творится.
– Вижу! Но мне от этого не легче!
Ремизов был вне себя от злости. Утром немцы попытались прорваться пехотой через лесные массивы. Мотострелки бригады и моряки атаки отбили. А потом… Потом атаки из лесов стали следовать одна за другой. Танки его бригады превратились в пожарные машины, своими пушками и броней гасившими прорывы.
Ротные опорные пункты пехоты превратились в островки, окруженные со всех сторон, как водой, врагом, и только танки бригады не позволяли захлестнуть их или смыть. Да еще по команде командира сводной группы Ремизов отправил на помощь мотострелковой бригаде две танковых роты. Там, севернее, мотострелки, самоходчики, артиллеристы и противотанкисты сводной группы, бойцы 111-й дивизии и еще одной, прибывшей из-за Волхова из резерва 52-й армии, отбивались от немцев, пытавшихся вырваться из окружения.
Но все это было ожидаемо, и с этим можно было справиться. Если бы не то, что творилось в воздухе. Там был ад. В сторону окруженной группировки и переправ через Волхов беспрерывно колоннами шли бомбардировщики, вокруг которых вились юркие истребители прикрытия. Их встречали наши истребители прямо над позициями Ремизова. И визг авиационных моторов и перестук пушек иногда прорывались сквозь грохот наземного боя. Часть из них прорывалась дальше, часть разгружалась на технику и бойцов Ремизова.
Правда, зенитчики бригады за утро сбили пять «лаптежников», и теперь позиции бригады бомбили двухмоторные «юнкерсы» с высоты, недоступной для счетверенных установок крупнокалиберных пулеметов. Но совсем плохо стало, когда час назад в высоте над позициями повисла «рама». Огонь крупнокалиберной артиллерии стал прицельным. И именно это стало причиной потери двух танков и одного экипажа. И эти потери выводили генерала из себя.
