Опергруппа в деревне

Получалось, что тощее бедро австрийского дипломата находилось в надёжном капкане, а бить корову по голове бессмысленно и чревато – она скотина памятливая…

– Кормилица ты наша, заботница, – прильнула к тёплому коровьему боку счастливая кузнецова дочь. – А вот Митенька намедни жаловался, будто бы в отделении служебно-розыскной собаки нет, так не изволите ли вот её кандидатуру рассмотреть? Она уж, поди, любой шавке брехливой жизни даст…

– Гм… я подумаю. – Мне ничего не оставалось, кроме как откашляться и отступить в дом.

 – Дождитесь Митю и вместе отконвоируйте задержанного к нам. У нас к нему есть ряд вопросов…

– Если вы сейчас же не избавите меня от этой скотины, я буду жаловаться в Евросо…

Договорить австрийцу не удалось: невероятно взбрыкнув задом, корова хлёстко огрела его хвостом. Чёрт побери, а ведь, пожалуй, я зря так категорично отнёсся к идее девушки! Служебно-розыскная собака нам положена по штату, а эта ещё и молоко даёт.

Если отнимут…

В горнице было тихо. Печь не трещала, домовой не бренчал посудой, пауки не шебуршали, да и сама Яга, чинно усевшись у окошечка, задумчиво разглаживала у себя на коленях чёрный головной платок. Я встал рядышком, опёрся руками о стол, намереваясь дать полный отчёт о приключениях у гроба, но наша эксперт-криминалистка жестом попросила помолчать. Пожав плечами, я опустился на лавку рядом…

– Молчи уж… – первой начала бабка.

Я не ответил. Моя домохозяйка вздохнула и, опустив глаза в пол, продолжила: – Сама всё знаю, сквозь огонь печной всё как есть видно было… Да наперекосяк пошло, завалил ты энто дело, Никитушка. Ключ, как надо, разбить не сумел, Каргу-Гордыню разбудил, да ещё и приспешникам её прямой выход оставил…

Я открыл было рот, но Яга не дала мне вставить хоть слово в своё оправдание, она всё сказала сама:

– Тебя одного не виню, половинка вины на мне, старой, висит.

Как из кургана возвращаться, поведать тебе не успела, а ты там с перепугу-то и запаниковал… Что ключом об пол храбро бил – за то честь и хвала, не побоялся жизнью за людей рискнуть. А что бить его тока об гроб надобно, про то и я, грешным делом, не знала…

– Кощей… знал! – вдруг уверенно понял я.

– Кощей-то! Мог и знать, – равнодушно согласилась моя старушка.