Опергруппа в деревне

А напоследок я скажу…

Штаны мои промокли безвозвратно, ботинки грозили соскользнуть и не вернуться. Где-то наверху заходился народ, ругались мужики и надрывно голосили бабы. Митяй, по плечи в холоднющей воде, выстраивал очередную отвлечённо-филососфскую теорию, а мою дурную голову никак не хотела покидать мысль, что днём из колодца видны звёзды. Кстати, чушь! Не видны, я присматривался. Возможно, потому что уже вечер… Или всё-таки видны, но самую чуточку?

– Участковы-ый…

Я отреагировал не сразу, поскольку, как только что было сказано, задумался о вечном.

А мой напарник резко вжался спиной в склизкую стену – неужели так страшно? Обычная русалка…

– Здравствуйте, Дина. Я правильно вас запомнил?

– Всё верно, участковый. – Из колодезной воды, почти нос к носу с побледневшим Митькой, появилась чудная русалочья головка с мокрыми зелёными волосами.

– Знаете, а мне всегда казалось, что русалки живут в море, реке или озере. Что привело вас в колодец?

– А вас, люди милицейские?

– Нас? – чуть стушевался я.

 – Мм, это длинная история, но если вкратце, то мы здесь мокнем по делам следствия. Ваша подружка сегодня утром уже пыталась предупредить меня насчёт грядущего вселенского ужаса. Вы не в курсе, если поподробнее?

– «Земля не родит, безвинные погибнут…», да? – легко пародируя нежную Уну, продекламировала русалка, картинно заламывая руки. – Знаю уж, она у нас натура впечатлительная, без патетики никуда. Я тебе по-простому скажу – Зло пробуждается! Людишки глупые в земле недоброй не по-хорошему рыться начали! Сама… своей персоной… грядёт!

– Дина, – взмолился я, – вы друг дружки стоите, а ещё поконкретнее нельзя? Кто эта «сама», куда грядёт, какие люди, зачем роют? Я уж не спрашиваю, при чём здесь милиция, мы вечно крайние…

Вместо ответа она молча протянула мне руку и положила на мою ладонь маленькую речную жемчужинку.

Это уже вторая…

– Тогда хотя бы скажите… – Договорить я не успел.

Именно в этот, традиционно неподходящий, момент сверху бухнулось тяжёлое деревянное ведро, приложив меня по маковке так, что в глазах потемнело…

– Никитушка! Митенька! А ну вылазьте сей же час из колодца, опера подмоченные, – раздался из зенита скрипучий голос Бабы-Яги.

Русалка исчезла, даже не булькнув на прощанье. Я выбирался первым…

* * *Народу вокруг… никого! Даже часто встречающаяся Маняша предпочла раствориться, не попрощавшись.