Она стала… Нет, не мудрее – это не точное слово, – реалисткой, выкинувшей из головы глупые мечтания.
– Ты права, есть и другие претендентки, – продолжил Гарри. – Те, для кого этот сезон уже не первый. – Он покачал головой. – Скажу только: невооруженным глазом видно, почему они «залежались».
Пен испытывала нечто вроде сочувствия к таким девушкам. Должно быть, ужасно тяжело, мучительно, а может, и страшно оказаться в подобном положении, особенно если все твое воспитание сосредоточено на достижении одной цели – заарканить мужа-аристократа, а ты никак его заарканить не можешь.
– Я уверен, что мы с леди Сьюзен уживемся, – продолжил Гарри. – Она графская дочь. Ее научили следить за прислугой и управлять домом. К тому же она очень красива, и для меня не будет тяжким испытанием смотреть на нее… – Он усмехнулся. – Ну и заниматься с ней кое-чем еще.
Естественно, Пен сразу же вспомнила это его «кое-чем еще» – этим они только что занимались в гостевом домике. Гарри, наверное, тоже об этом подумал, потому что внезапно на его лице проступило желание.
– Она страстная женщина, Гарри?
«Зачем я задаю этот вопрос? Мне же совсем не хочется знать ответ на него».
Но ее глупый язык говорил за нее.
– Я не могу представить, что ты захочешь жениться на ледышке."
"– Не знаю, страстная она женщина или нет, но это не имеет значения. Она просто будет лежать на спине и думать о благе Англии. Ну а я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы достичь желаемого результата, не слишком унижая ее женскую скромность и не причиняя ей чрезмерных неудобств.
Пен с изумлением посмотрела на него.
– Не все женщины такие страстные, как ты, Пен, особенно светские девственницы. – Гарри поморщился. – Я надеюсь только на то, что она не станет без умолку тараторить в спальне, как тараторит на балах и раутах.
– О!
Гарри, должно быть, почувствовал сомнение в возгласе Пен, так как его слова были явной попыткой оправдаться.
– Это же совсем не значит, что мы с ней будем жить постоянно вместе. Если мы будем в Лондоне, я бо́льшую часть времени буду проводить в своем клубе, а Дэрроу-Холл – такая громадина, что мы днями можем не попадаться на глаза друг другу.
То, о чем он сейчас говорит… звучит ужасно, отдает таким жутким одиночеством, которое гораздо хуже одиночества в буквальном смысле.
Гарри ласково коснулся ее щеки.
– Не беспокойся. Клянусь тебе, леди Сьюзен не нужна моя любовь. Ей нужно надежное, респектабельное положение в обществе, и я могу ей его предложить.
