Василиса активно затрясла головой в знак согласия, прошептала: «Извини», и вернулась взглядом к певцу.
Я отклеился от стены, выпрямил спину и рассматривал присутствующих. Это были девушки, жадно наблюдавшие за каждым движением патлатого и потягивавшие вино. А я что тут делаю?!
Вскоре козло-солист сжалился над нами и взял перерыв. Прекратил пение – играл на гитаре не менее заунывные мелодии.
«Осталось потерпеть минут тридцать, и все закончится», – уговаривал я себя.
Ошибся.
Тридцать минут растянулись на час. Исполнитель благодарил пришедших.
Они, в свою очередь, его. Чуть позже начался невероятно длинный обряд прощания с объятиями и фото на память – и наконец-то мы стоим на улице."
"– Думала, никогда не закончится, – Василиса с облегчением выдохнула. – Чтобы я еще раз послушала чьи-то советы, – качала сокрушенно головой, раздувая щеки и хватая свежий воздух ртом. – У меня кислородное голодание или мозг от завываний потёк.
Кисти рук сжались в кулаки.
– Я тебя… – зашипел я.
Меня перебили.
– Любишь, да? – спросила зараза со смехом.
– До одур-р-ри. Садись в машину, пока я не передумал.
– Потерпи, косолапенький, скоро я сниму с тебя проклятье. И станешь ты вновь вольным в желаниях. Будешь по лесам в шкуре своей пятнистой бегать, рыбу ловить, дев красных очаровывать и на коне железном катать, – Василиса очаровательно частила ресничками.
Как от такого количества иронии сама не захлебнулась?
– Одну бы я с удовольствием прокатил. Дурь выветрить. Да боюсь, только хуже станет.
– Точно станет, менингит подхвачу, а там опять со мной возиться.
Плохой план. Плохой.
Спокойно. Дыши, Кир. Не вспоминай о том, что тебя сегодня мужики в баню звали. Не вспоминай.
– Какого… – я выдохнул, собрался. – Зачем мы там сидели, если тебе не нравилось? – максимально культурно сформулировал вопрос.
– Да неудобно было встать и уйти. Это же не огромный зал, где тебя не заметят. А крохотная комнатка. Все слушают, и представь, нам пришлось бы встать и выйти.
– Ты сама чуть ли не в рот патлатому залезла.
– Я надеялась по губам слова разобрать, – сказала Принцесса и смотрела на меня так, словно вину свою чувствует, а меня смех разбирает. – Не знаю, почему ты возмущаешься – поспал, культурно просветился. Ладно, признаю. Виновата, – от этих слов мои брови полезли на лоб. Невероятно, извиняется! Думал, как обычно вывернется, и я останусь крайним. – Завтра даю тебе выходной, так и быть.
– Благодарю покорно, государыня, не был бы за рулем, поклонился в пояс.
