– Мы сделаем разрезы внутри ноздрей, и со временем швы совсем рассосутся. Я могу сама вас прооперировать, но если вы настаиваете, то операцию проведет сам Жупанов.
– Знаете, на меня столько информации сразу навалилось... Мне надо хорошенько обо всем подумать, все взвесить.
– Да-да, конечно, думайте, взвешивайте, берите, если надо, кредит в банке и приходите. Мы вас будем ждать.
С точки зрения Старыгиной, моя внешность однозначно требовала корректировки, и весь персонал клиники «Приват-мед» был готов сделать из меня соблазнительную красавицу.
Только деньги плати.
Покидая кабинет ассистентки пластического хирурга, я была обескуражена. Неужели природа на самом деле как-то схалтурила с моим лицом? Мельком я взглянула на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Чушь! Я далеко не уродка, просто здесь делают бизнес на доверчивых и легковерных женщинах, имеющих комплексы по поводу своей внешности. Конечно, Ольге на самом деле требовалась операция по удалению шрама на лице, и ей бы стоило на этом остановиться.
Но она не смогла противостоять увещеваниям Старыгиной. Это действительно нелегко, теперь я в этом самолично убедилась. Еще у меня сложилось впечатление, что в «Приват-меде» руками и ногами хватаются за каждого пришедшего на прием, навешивают ему – ей – дополнительные эстетические проблемы, которые храбро берутся решить, но мало думают о здоровье будущих пациентов. Ну еще бы, типовой договор составлен таким образом, что никаких претензий к эскулапам потом не предъявишь! Потому-то Валентина Ивановна и не показала мне эту бумажку.
Наверняка договор подсовывают на подпись в самый последний момент, да еще и отвлекают клиента от его внимательного изучения."
"Выходя из клиники, я столкнулась в дверях со своей бывшей классной руководительницей. Вот уж кого никак не ожидала здесь увидеть!
– Здравствуйте, Людмила Семеновна!
Пожилая женщина прищурилась, вглядываясь в мое лицо, а узнав, улыбнулась:
– Казакова Полина, ты?
– Она самая.
– Здравствуй, Поля! А что это ты здесь, интересно, делаешь? – Лицо учительницы снова стало строгим.
– Только не говори, что решила сделать пластику.
– Нет, это я так, – замялась я, не зная, что ответить Людмиле Семеновне.
Наша класснуха всегда отличалась суровым нравом. А главное – она чуяла ложь за версту. В общем, я стушевалась, как школьница, опустила глаза вниз. А потом вдруг спросила себя: «А что, интересно, она сама здесь забыла?»
– Не слышу, Казакова! Что ты здесь делала?
– Хотела узнать насчет расценок.
